– Понятно.

– Отлично. Дальше: городская семья недовольна приездом парня - лишняя волокита, неудобства... и так далее. Парень неглупый, догадывается об этом, вообще начинает понимать, что городская судьба - дело нелегкое. Это его, так сказать, первые шаги. Ясно?

– А как же так: сами жили - ничего, а как к ним приехали - не нравится.

– Ну... бывает. Кстати, они не так уж и показывают, что недовольны его приездом. Тут все сложнее.
– Режиссер помолчал, глядя на Чудика.
– Это непонятно?

– Понятно - темнят.

– Темнят, да. Попробуем?.. Слова на ходу придумаем. А?

– А как?

– Входите в дверь - перед вами буду не я, а те ваши городские знакомые, хозяин. Дальше - посмотрим. Ведите себя как Бог на душу положит. Помните только, что вы не Василий, Вася, а тот самый деревенский парень. Назовем его Иван. Давайте!

Чудик вышел из номера... и вошел снова.

– Здравствуйте.

– Надо постучаться, - поправил режиссер.
– Еще раз.

Чудик вышел и постучал в дверь.

– Да!

Чудик вошел. Остановился у порога. Долго молчали, глядя друг на друга.

– А где "здравствуйте"?

– Я же здоровался.

– Мы же снова начали.

– Снова, да?

– Снова.

Чудик вышел и постучался.

– Да!

– Здравствуйте!

– О, Иван! Входите, входите, - "обрадовался" режиссер.
– Проходите же! Каким ветром?

Чудик заулыбался.

– Привет!
– Подошел, обнял режиссера, похлопал его по спине.
– Как житуха?

– А чего ты радуешься?
– спросил режиссер серьезно.

– Тебя увидел. Ты же тоже обрадовался.

– Да, но разве ты не чувствуешь, что я притворно обрадовался?

– А чего тебе притворяться-то? Я еще не сказал, что буду жить у вас. Может, я только на часок.

Режиссер наморщил лоб, внимательно посмотрел в глаза Чудику.

– Пожалуй, - сказал он.
– Давай еще раз. Я поторопился, верно.

Чудик опять вышел и постучался. Все повторилось.

– Ну, как житуха?
– спросил Чудик, улыбаясь.

– Да так себе... А ты что, по делам в город?

– Нет, совсем.

– Как "совсем"?

– Хочу артистом стать.

Режиссер захохотал.

Чудик выбился из игры.

– Опять снова?

– Нет, продолжай. Только - серьезно. Не артистом, а... ну, в общем, работать на трикотажную фабрику. Так ты, значит, совсем в город?

– Ага.

– Ну и как?

– Что?

– А где жить будешь?

– У тебя. Вы же у меня жили - теперь я у вас поживу.

Режиссер в раздумье походил по номеру.

– Что-то не выходит у нас... Сразу быка за рога взяли, так не годится, сказал он.
– Тоньше надо. Хитрее. Давай оба притворяться: я - недоволен, что ты приехал, но как будто обрадован; ты заметил, что я недоволен, но не показываешь виду, тоже радуешься. Попробуем?

– Попробуем. Мне глянется такая работа, честное слово. Если меня увидят в кино в нашей деревне, это будет огромный удар по клубу - его просто разнесут по бревнышку.

– Почему "разнесут"?

– От удивления. Меня же на руках вынесут!..

– Мда... Ну, давайте пробовать. А то как бы меня потом тоже не вынесли из одного дома. От удивления.

Чудик вышел в коридор, постучался, вошел, поздоровался. Все это проделал уверенно, с удовольствием.

– Ваня! Как ты здесь?!
– воскликнул режиссер.

– А тебя как зовут?

– Ну допустим... Николай Петрович.

– Давай снова, - скомандовал Чудик.
– Говори: "Ваня, ты как здесь?!"

– Ваня, ты как здесь?!

– Нет, ты вот так хлопни себя руками и скажи: "Ваня, ты как здесь?!" Чудик показал, как надо сделать.
– Вот так.

Режиссер потрогал в раздумье подбородок и согласился.

– Хорошо. Ваня, ты как здесь?!
– хлопнул руками.

Чудик сиял.

– Здорово, Петрович! Как житуха?

– Стоп! Я не вижу, что ты догадываешься о моем настоящем чувстве. Я же недоволен! Хотя... Ну, хорошо. Пойдем дальше. Ты все-таки следи за мной повнимательней. Ваня, ты как здесь?

– Хочу перебраться в город.

– Совсем?

– Ага. Хочу попробовать на фабрику устроиться...

– А жить где будешь?
– сполз с "радостного" тона Николай Петрович.