— Ты не спишь? — негромко спросила Фиоринда Теотас, лежавший рядом с нею, что-то невнятно промычал. Затем спросил.

— А все-таки, который час?

— Не знаю. Очень поздно. Что тебе мешает?

— Наверное, слишком много выпил, — ответил он. Накануне вечером состоялся пир, предшествовавший коронации, он тянулся бесконечно, все присутствовавшие что-то орали дурацкими пьяными голосами — Престимион и Деккерет, сидевшие рядом за высоким столом, Септах Мелайн, Гиялорис, Дембитав, Навигорн и еще полдюжины членов совета. Ради торжественного случая приехал из Малдемара Абригант. Он привез с собой десять ящиков великолепного вина, дата изготовления которого относилась к золотым временам короналя лорда Конфалюма, и, судя по всему, в этих ящиках не осталось ни одной бутылки.

Однако он хитрил. Теотасу было известно, что в его бессоннице виновато совсем не вино. Он твердо знал, что мог выпить не меньше, чем любой другой. Ирония заключалась в том, что вино на него совершенно не действовало — на него, принца из Малдемара, где изготавливались лучшие в мире вина! С точно таким же успехом он мог бы пить чистую воду. Его пылкий нетерпеливый организм сжигал алкоголь с такой же скоростью, с какой он поступал в него, и поэтому спиртное не оказывало на Теотаса вообще никакого воздействия. Он ни разу в жизни не только не напился, но даже не испытывал приятного легкого опьянения, а это была слишком суровая цена даже за отсутствие знакомства с муками похмелья, о которых ему столько приходилось слышать от других.

Он знал, что тревожило его, и это не имело ни малейшего отношения ко вчерашнему разгулу. В значительной степени причины его волнения заключались в тех огромных переменах, которые должны были свершиться в его жизни из-за того, что срок пребывания Престимиона на троне короналя подошел к концу и его брат со дня на день должен был окончательно переехать в Лабиринт.

Когда-то, думая об этих переменах, как событиях отдаленного будущего, Теотас был уверен, что они не скажутся никаким заметным образом на его жизни. Он был самым младшим из четверых братьев принцев Малдемарских, свободным от обязанностей по управлению наследственным имуществом, имел полное право вести жизнь по своей собственной прихоти. Престимион-старший всегда был любимчиком судьбы и с юности вел стремительное и неуклонное восхождение к трону мира. Тарадат, блестящий второй брат, погиб в войне против Корсибара. Солидному Абриганту, третьему брату, досталось во владение фамильное имение в Малдемаре, и теперь он жил в замке Малдемар, как и его предки на протяжении многих столетий, опекал многочисленных виноградарей и виноделов и вершил правосудие над обожавшими его обывателями города Малдемара и окрестных поселений.

Так что Теотас жил, не имея никаких серьезных обязанностей, до тех пор, пока Престимион не решил включить его в совет. Он нашел себе изумительную жену, леди Фиоринду Стискую, подругу детства Вараиль, жены Престимиона, и они родили троих прекрасных детей; а войдя в совет, он стал одним из наиболее полезных его участников. В целом же он считал, что его жизнь протекает вполне удачно и ее несколько портит лишь одна дурацкая причуда физиологии, которая не позволяет ему, невзирая на искреннее желание, познать все существующие удовольствия без исключения.

Но теперь.. теперь.

Суматоха, связанная с церемониями коронации, наконец-то подходила к концу. Скоро всем предстояло обосноваться на своих постоянных местах обитания. Для Престимиона и Вараиль таким местом был Лабиринт. И Вараиль хотела, чтобы Фиоринда — ее невестка и первая фрейлина — поселилась там вместе с нею.

Неужели Вараиль не понимала, что для Фиоринды это должно было означать полный распад семьи? Нет, конечно, понимала. Но эти женщины были неразлучными подругами. Фиоринде и Вараиль вполне могло казаться, что лучше Фиоринде со всей семьей переехать в подземную столицу далеко на юг, чем им расстаться друг с другом.

Но ведь Теотас жил в Замке с детских лет. Он не знал никакого другого дома, кроме, конечно, фамильного замка Малдемар, а тот теперь принадлежал Абриганту. Он ощущал тысячи комнат Замка почти как свою собственную одежду. Он подолгу бродил в лугах вершинного плато, охотился в лесных заповедниках Халанкса, развлекался легкомысленными удовольствиями на бесчисленных аттракционах Большого Мор-пина.

Время от времени Теотас заезжал в Малдемар, чтобы поговорить о былом с Абригантом. Когда его сыновья достаточно выросли, стал брать их с собой в поездки по городам Горы, чтобы они смогли увидеть брачные полеты каменных птиц Фурибла, прекрасные огненно-оранжевые башни Бомбифэйла и фестивали пылающих каналов Гоикмара. Замковая гора составляла всю его жизнь. Зато Лабиринт нисколько его не привлекал. И это ни для кого не было секретом.

Он всегда потакал всем прихотям Фиоринды. Нынешнее решение было больше чем прихоть, но он решил, что, если сможет, пойдет ей навстречу и в этом. Хотя принять такое решение будет очень трудно.

Впрочем, прошло совсем немного времени после того, как он сказал себе эти слова, как ситуация усложнилась до такой степени, что эта уступка стала почти невозможной. Деккерет, вернувшись после коронации Престимиона, предложил ему занять пост Верховного канцлера. «Это обеспечит преемственность, — сказал Деккерет. — Родной брат Престимиона займет второй по важности пост в Замке. К тому же кто может лучше подходить для этой должности, чем вы, давний и влиятельный член совета Престимиона?»

Да, в этих доводах, несомненно, был смысл. Теотас был горд и рад, что ему сделали столь почетное предложение.

Но знал ли Деккерет, что Вараиль уже уговорила Фиоринду отправиться в Лабиринт? Скорее всего, не знал. А оба этих предложения были абсолютно взаимоисключающими.

Как он мог быть Верховным канцлером лорда Деккерета в Замке, в то время как Фиоринда будет первой фрейлиной леди Вараиль в Лабиринте? Не могли же Деккерет и Вараиль ожидать, что они с готовностью пожертвуют своим браком? Или же рассчитывать, что они половину времени будут проводить в одной столице, а другую — во второй? Это тоже было абсолютно неосуществимо. Короналю требуется Верховный канцлер, который будет рядом с ним постоянно, а не такой, который половину времени будет торчать у понтифекса в Лабиринте. Да и Вараиль тоже не захочет, чтобы Фиоринда надолго отрывалась от нее.