Акбалик, который уже подошел к выходу из дворца, остановился и обернулся.

— Ничего нельзя было поделать, милорд. У него сломана шея. Я стоял уже над трупом.

— По крайней мере, выясните, кто он такой. Просто маньяк-одиночка? Или мы имеем дело с заговором?

Теперь подошел Меглис и неуклюже засуетился, бормоча идиотские извинения, невнятно умоляя короналя простить его за эту непредвиденную случайность.

Престимион решил, что он весьма жалкая личность.

Еще одно последствие ужасного безумия Корсибара:

Цвет аристократии Маджипура погиб на войне, и слишком многие бразды правления оказались в руках глупцов или мальчишек.

Акбалик вернулся во дворец уже вечером. С ним пришел молодой человек, который спас жизнь Престимиону.

— Это Деккерет, — представил его Акбалик — Та девушка была его двоюродной сестрой.

— Была?

— Она умерла через несколько секунд, милорд, — произнес юноша. Его голос слегка дрогнул. Он был очень бледен и не мог смотреть в глаза Престимиону.

Было очевидно, что он охвачен горем, но держит себя в суровой узде. — Это ужасная потеря. Она была моим лучшим другом. И последние недели не могла говорить ни о чем, кроме как о вашем визите и о том, как ей хочется увидеть вас вблизи. И чтобы вы хотя бы мельком взглянули на нее, милорд. Я думаю, она была влюблена в вас.

— Я тоже так думаю, — ответил Престимион. Он пристально и внимательно всматривался в юношу, который произвел на него очень большое впечатление.

Престимион давно понял, что есть такие люди, качества которых ясно видны сразу же, — именно таким, несомненно, был Деккерет: умен, чувствителен, силен и физически, и духовно. И, вероятно, честолюбив. Несмотря на ужасную гибель хорошенькой кузины, юноша держался очень хорошо.

Престимиону вдруг пришла в голову одна идея.

— Сколько тебе лет, Деккерет?

— В прошлую пятницу исполнилось восемнадцать, милорд.

— Ты ходишь в школу?

— Мне осталось два месяца, милорд.

— А потом?

— Я еще не решил, милорд. Возможно, государственная служба. В Замке, если я смогу этого добиться, или на какой-либо другой должности в понтифексате.

Мой отец — купец, который ездит по городам, но меня это не привлекает. — А затем, словно ему было неинтересно говорить о себе, спросил:

— Тот человек, который убил мою кузину? Что с ним будет, милорд?

— Он мертв, Деккерет. Боюсь, ты слишком сильно дернул его голову назад.

— Вот как. Я не всегда осознаю собственную силу, милорд. Это плохо, что я его убил, ваша светлость?

— Честно говоря, я бы предпочел задать ему пару вопросов о причинах его поступка. Но в тот страшный момент от тебя едва ли можно было ожидать деликатности по отношению к нему. И хорошо, что ты действовал так быстро. Ты серьезно говорил о карьере в Замке, парень?

Щеки Деккерета порозовели.

— О, да, милорд! Мне хочется этого больше всего на свете!

— Если бы только все можно было устроить так же легко, как это, — ответил Престимион с благожелательной улыбкой. Он бросил взгляд на Акбалика.

— Когда мы поедем назад в Замок, он поедет с нами. Запиши его рыцарем-учеником и позаботься о том, чтобы он прошел ускоренный курс подготовки.

Возьми его под свое крыло. Я поручаю его тебе, Акбалик Будь его наставником.

— Я хорошо о нем позабочусь, милорд.

— Сделай это. Кто знает? А вдруг, мы сегодня нашли здесь следующего короналя? Случались и более странные вещи.

Лицо Деккерета вспыхнуло как огонь, он быстро моргал, словно такое ошеломляющее осуществление его самых смелых фантазий заставило его прослезиться и он старался это скрыть. Но затем он взял себя в Руки. Он с большим достоинством опустился на колеи перед Престимионом, поднял руку в торжественном приветствии, сделал знак Горящей Звезды и тихим, Дрожащим голосом произнес слова благодарности.

Престимион мягко велел ему встать.

— Ты далеко пойдешь, я уверен. И мне очень жаль, что так случилось с твоей кузиной. В те короткие мгновения, что я беседовал с ней, я понял, какой она была чудесной девушкой. Ее смерть еще долго будет преследовать меня. — Это были не пустые слова. Ужасное, бессмысленное убийство прекрасной девочки пробудило в нем мрачные воспоминания. Он поднялся и сказал Гиялорису:

— Пошли сказать Меглису, что сегодняшний банкет отменяется, если он еще сам этого не сообразил. Пусть мне принесут легкий ужин в мои комнаты. Я никого не желаю видеть и ни с кем не хочу разговаривать, ясно? Утром мы отправляемся в Замок.

Корональ провел вечер один, в мрачной задумчивости. Его не покидало воспоминание о сверкающем серпе, о брызнувшей крови. Нежное личико девушки, широко раскрытые, полные обожания и страха глаза, вставали перед ним сквозь клубящийся туман и превращались в совершенно другое лицо — лицо Тизмет.