Появление в Сиппульгаре Престимиона не было неожиданным. Он знал с самого начала своего путешествия на юг, что, каким бы маршрутом он ни двинулся из Лабиринта, в конце концов он выедет на побережье здесь, если только в дороге не появятся новые сведения, которые заставят его последовать за Дантирией Самбайлом в другом направлении. И поэтому высшее должностное лицо города, королевский префект, держал для него наготове королевские апартаменты в правительственном дворце, довольно большом здании из местного песчаника, откуда открывался широкий вид на бухту.

— Милорд, мы готовы удовлетворить все ваши потребности, как материальные, так и духовные, — сразу же заявил префект.

Его звали Камени Потева: высокий человек с лицом ястреба, без единой лишней унции жира на теле, белые официальные одежды которого украшала пара нефритовых амулетов-рохилий и нашитая лента из священных символов. Престимион знал, что в Сиппульгаре были широко распространены разного рода суеверия.

Его жители поклонялись Божеству, которое олицетворяло здесь Время, в виде крылатого змея со свирепой зубастой мордой и горящими глазами маленького всеядного зверька под названием джаккабола. Престими; он встречал его изображения на нескольких крупных площадях при въезде в город. Еще здесь отправляли экзотические культы, ибо Сиппульгар служил домом для колонии различных существ, переселившихся сюда со звезд, численность которых на Маджипуре не превышала нескольких сотен. Он слышал, что целая улица Сиппульгара у воды была отдана храмам Божеств этих инопланетян. Престимион намеревался непременно взглянуть на них до отъезда.

В тот вечер, когда он готовился к официальному обеду, даваемому в его честь префектом, к нему пришел Септах Мелайн.

— Послание от Акбалика, из Ни-мойи, — сказал он, держа в руках уже распечатанный конверт, — Очень странные новости. Молодой Деккерет подписал контракт с чиновниками понтифексата и уехал в Сувраэль.

Престимион озадаченно посмотрел на бумагу в руке Септаха Мелайна, не беря ее в руки.

— Что ты сказал? Я ничего не понимаю.

— Ты ведь помнишь, что мы послали Акбалика в Зимроэль проверить, не затевает ли там чего-нибудь Дантирия Самбайл? И что в последний момент я предложил, чтобы Деккерет поехал с ним и набрался немного опыта на дипломатической службе?

— Да-да, конечно, помню. Но что там насчет работы на понтифексат? И почему именно в Сувраэль?

— Он делает это, очевидно, чтобы наказать себя.

— Наказать себя? — Септах Мелайн кивнул. Он быстро заглянул в письмо Акбалика.

— Они отправились на охоту за ститмоями в Граничье Кинтора. Это была и моя идея, должен признаться.

И там произошел какой-то несчастный случай, местная проводница была убита во время охоты из-за какого-то недосмотра Деккерета, как я понял. По крайней мере, сам Деккерет так считает. Он так переживал из-за этого, что в качестве искупления того поступка на охоте в северных землях, в котором он винит себя, решил отправиться в самое неприятное из известных ему мест на планете и в условиях крайнего дискомфорта выполнить какое-нибудь трудное задание. Поэтому он купил себе билет до Сувраэля. Акбалик пытался его отговорить, конечно. Но случилось так, что служители понтифексата в Ни-мойе как раз искали какого-нибудь молодого чиновника, согласного взять на себя смехотворную миссию в Сувраэле: выяснить, почему тамошние жители не выполняют свою норму поставок говядины. И когда один из друзей Деккерета, работающий на понтифексат, узнал, что Деккерет все равно едет в Сувраэль, он устроил для него эту временную должность в штате понтифексата, и тот уехал. Возможно, он уже высадился в Толагае. Одному Высшему Божеству известно, когда он вернется.

— Сувраэль, — произнес Престимион, качая головой. В нем поднималась ярость. — Акт искупления, говорит он. Юный идиот! Клянусь всеми демонами Триггойна — что с ним стряслось? Его место в Замке, он не должен бродить по этой проклятой пустыне! Если он чувствовал потребность искупить свою вину, то обычно в таких случаях отправляются на Остров Сна, не так ли? И это намного более короткое путешествие.

— Полагаю, Остров показался ему слишком цивилизованным местом. Или, может быть, ему это не пришло в голову.

— Тогда Акбалик должен был ему подсказать. Сувраэль! Как он мог так поступить? У меня были планы относительно этого парня! Я заставлю Акбалика за это ответить!

— Милорд, Деккерет очень упрям. Вам это известно. Если он решил отправиться с Сувраэль, то даже вы сами не разубедили бы его.

— Возможно, — согласился Престимион, пытаясь без особого успеха подавить свое раздражение. — Возможно. — Он нахмурился, отвернулся и стал смотреть в окно. — Ладно. Займусь молодым Деккеретом, когда и если он вернется из своей искупительной командировки. У него будет повод для раскаяния! Составлять отчеты об экспорте говядины из Сувраэля для понтифекса!

В Сувраэле уже много лет стоит засуха, все пастбища выгорели, и они перебили весь свой скот, потому что не могут его прокормить, — вот почему экспорт говядины упал! Какая понтифексату необходимость посылать человека в такую даль, чтобы выяснить то, что и так очевидно? Во всяком случае, засуха кончилась, как я понимаю. Дайте им года два-три, чтобы восстановить стада, и они будут присылать столько же говядины, сколько всегда…

— Престимион, дело не в том, какую информацию Понификат считает необходимым собрать Дело в том, что у Деккерета преувеличенное чувство собственного достоинства, и он считает себя обязанным искупить свой ужасный грех путем длительных страданий. Не самое плохое качество для молодого человека, знаешь ли. Ты к нему просто несправедлив.

— Неужели? Возможно, ты и прав, — нехотя согласился Престимион после краткого молчания. — А как насчет Акбалика? О чем он еще сообщает и где он сейчас?

— Отправился обратно из Ни-мойи через Алаизор и пишет, что присоединится к нам в любом указанном тобой месте. Что касается прокуратора, то в Ни-мойе нет никаких его следов, и, насколько Акбалику удалось выяснить, его вообще пока нет в Зимроэле.

— Наверное, он еще в открытом море. Ну, пусть так.

Мы с ним разберемся, когда придет время. Еще что-нибудь?