Вандерхузе продолжал беззаботно улыбаться, а потом вдруг спросил:

— Алик, ты почему не был на моих похоронах? И не ври!

Тот не знал, что ответить. Сашка буднично поправил ему завернувшийся воротник, движения его были легкими словно порханье бабочки, и сказал:

— Будь осторожен, Черный жив.

Потом он резко оглянулся, как-будто его кто-то позвал и торопливо ответил:

— Да, я помню. Я сейчас.

Он приник к Флорову и быстро обнял. Алик понял, это не Сашка. Этот только прикидывался Сашкой, но при этом был чересчур нежен, даже женственен, Сашка таким не был никогда. И говорил двойник не так.

— Мертвые мало говорят, — улыбнулся Сашка.

Флоров пристально смотрел ан его лоб, тщась увидеть след той самой пули.

— Не ищи, не увидишь! — виновато улыбнулся Сашка.

Реакция опять не была не та. Сашка никогда не унывал. Даже когда его Дегенерат поймал за просмотром фильмов в рабочее время и наказал, и тогда он не унывал.

Этот же был как после лоботомии. Уничтоженный. Выжженный.

Словно почувствовав его негодование, Сашка вздрогнул как от удара, втянул голову в плечи и пошел прочь. Алик стало так невыносимо больно, он последними усилиями сдерживался, чтобы с криком "Сашка!" не кинуться за ним, остановить, обнять, ведь так много было не сказано, но он заставил себя остаться на месте, лишь смотрел вслед его ссутулившейся покорной фигуре и зло шептал:

— Это не Сашка. Он таким не мог стать.

— Ты это про кого? — издевательски спросил у него женский голос, принадлежавший, конечно, Келло.

Она тотчас возникла рядом, затянутая в шелковый комбинезон. Вдобавок, спереди ткань была прозрачной, не скрывающей выпуклых крупных сосков.

— К чему этот маскарад? — поморщился Флоров.

— Тебе раньше нравилось.

— Я ошибался.

— Ну что ж приступим к делу!

Опять появилась Яна. Девушка сладко потягивалась, жмурясь. Сверху на нее падал сноп света, смывая быстро пропадающие в полу цифры и буквы. Шло сканирование.

— Можешь не стараться! Диска у нее нет! — усмехнулся Алик.

И столкнулся с хитрым взглядом Келло.

— А я все знаю! Ты сказал, что диск на пропуске Вандерхузе всегда был с тобой!

— Был! — веско сказал Алик. — Это не значит, что он сейчас со мной!

— Где ты его спрятал! Говори! — Келло трясла его, злоба исказило ее лицо. — Иначе очнешься в яме с мертвяками, отнюдь не такими тихими как твой бывший дружок!

— Я его уничтожил!

— Уничтожил? Врешь! — Келло с такой силой отшвырнул его, что, не устояв на ногах, он свалился на спину и в таком положении долго скользил по глянцевому полу.

К нему кинулась Яна.

— Это правда? Ты уничтожил диск? Но там ведь было наше спасение! — с отчаянием закричала она.

— Там была наша смерть! — возразил Алик, вставая, и крикнул. — Не так ли, Келло?

Чего молчишь? Радоваться вроде должен!

— Ты за все заплатишь, тварь! На диске действительно было записано то, из-за чего я должен был вас всех уничтожить. Человечество само себя должно было принести в жертву. Вы сами должны были принести себя на блюдечке с голубой каемочкой!

— Я же говорил, он никогда не врет! — подчеркнул Алик.

— Вам конец, твари! Ну что ж. Выбирайте! Или в яму к мертвякам или…

На Келло возник красный капюшон с прорезями для глаз, в руках сверкающий топор.

На полу плаха.

— Иди девочка моя! Выхода нет! Это не больно.

Она шагнула.

— Стой! — сказал Алик, и она замерла словно сомнамбула.

— Кто сказал "Стой"? — опешила Келло. — Это ты червь?

— Плаха, это то же самое что диск. Хочешь, чтобы мы сами под тебя легли? А вместе с тем и все человечество? Последний штрих? Ритуал должен быть соблюден? — Алик собрал всю свою волю в кулак, слишком отчетливо представляя, что сейчас последует. И крикнул. — А накося выкуси! — сделал неприличный жест.

Келло угрожающе двинулся к нему.

— Все видели! Не мы пошли, а ты! — крикнул Алик.

— Вряд ли тебе будет легче! — предупредил Келло. — Ты же знаешь, я не вру!

Самое печальное было то, что он говорил правду.

Алик со всей дури ударил в центр маски.

— Не сдаваться!

Келло опрокинул его на пол, наступил ногой на руку. Сверкнуло лезвие, топор глухо бухнул. И рядом с Аликом влажно запрыгала его рука.

Дальше все слилось в несколько сочных мазков.

Визг Яны.

Алик пинается ногами.

Келло хватает его за ногу, тащит к плахе. Алик сшибает ее на пол.

— Ну что ж можно и так! — буднично решает Келло.

Крак!

Он потрясает перед лицом Алика его же собственной ногой в безобразной намокшей когда-то белой штанине.

— Все равно! Не по ритуалу! — шепчет Алик обескровленными губами.

Дальше он видит только потолок и периодически опекающийся сверху огромный топорище. Он падает и справа и слева, и снизу.

Алик уже ничего не слышит, видит только взметывающиеся по бокам брызги.