— Ладно, извини, — примирительно сказал он. — Но ты должна признать, что это выглядит несколько подозрительно: то есть щит, то его нет. Случается и так, что в самый ответственный момент тебя не дозовешься.

— Я понимаю твое беспокойство.

— Понимает она, — проворчал Флоров. — Сегодня мы еще раз просканируем мою память о дне убийства, перепишем радиоволны с машины убийц и передадим дискету в Дирекцию информационных сетей. Там ребята толковые, может, что нароют.

И опять ему показалось, что Келло тянет паузу.

— Хорошо, — согласилась она, наконец. — Если ты так решил, то мы так и сделаем.

— Да, я так решил.

Когда они ехали в город на снизошедшем завестись «шестисотом», он спросил:

— Что ты думаешь об этих двух поездах?

— Обычная воровская схема. Поезда два, а по документам один.

— Деньги большие. И за меньшее головенку откручивали.

— Кого ты имеешь в виду?

— Коновала конечно.

— Его то за что?

— Если бы я страдал самомнением, то сказал бы, что из-за нас. Кому-то он перешел кривую дорожку, прикрыв нас своими широкими крылами.

— Ясно кому. Могулу.

— В точку! Вот он и предложил второй поезд с халявными «корейцами» сразу двум бандам, Коновалу и Саленко. Теперь ему остается сидеть и ждать. А дальше — разборка. Когда полетят десятки других голов, легче легкого срубить и пару наших.

Сечешь?

— Секу. Ты же объяснял — это как стертый файл.

Ни черта ты не сечешь, горестно подумал Флоров. Железяка бесчувственная. Стертые файлы, видишь ли. Цифирьки и буковки. А когда картечью по башке, а когда печенку размазывают об асфальт — это ты сечешь?

У Флорова оставался знакомый в ДИСе еще с тех времен, когда он работал в самом порту. Фамилия инженера была Багрянцев, и в тон фамилии он сильно отсвечивал в свете плафонов румяной лысиной.

Флоров передал ему дискету с результатами сканирования и обговорил сроки расшифровки.

— Дней десять уйдет, — прикидывал Багрянцев, пощипывая свою знаменитую лысину. — У нас очередь на Большую Машину.

— А быстрее нельзя? Я тороплюсь.

— Если хочешь быстрее — тащи спирт.

— А что, разве БМ на спирту работает? — подколол Флоров.

— БМ работает на электричестве, — поучал Багрянцев. — Программист на спирту работает. Такая, понимаешь, устаревшая модель. Как паровоз братьев Черепановых.

В конце концов, они договорились на три дня.

Келло долго отговаривала его ехать к Коновалу.

— Это бессмысленно, — напирала она. — К тому же, опасно. Он обязательно поинтересуется, откуда ты об этом узнал. А что ты ему скажешь?

— Правду, — угрюмо ответил Флоров. — Я скажу, что лучше иметь голову на плечах, а не на надгробии. В конце концов, всех денег не украсть.

— Поверь мне на слово, это его вряд ли остановит.

При этих словах Флоров резко отжал тормоз.

— Ты чего? — спросила Келло.

— Ты меня убедила, — ответил Флоров. — Мы не поедем к Коновалу, это действительно неудачная затея.

— Вот и правильно.

— Мы поедем к Ивану Сало.

Ответом было долгая озадаченная пауза.

— Ты там не умерла? — поинтересовался он, набирая по мобильному номер Мукина.

Тот откликнулся сразу, будто ждал звонка.

— Слушай, как там твоего дружка зовут, который у Саленко работает? — спросил Флоров. — Андрей? Как бы мне с ним связаться?

— Зачем это?

— Мне с Иваном надо потолковать.

— За такие толковища, знаешь, что может быть? На разборки только сам Коновал может ездить.

Чувствуя, что Алексей вот-вот положит трубку и уже ее не возьмет и, не имея права этого допустить, Флоров решил немного поднажать и сказал:

— Не дергайся. У тебя лучшего друга Ханыча замочили, а ты сидишь и дергаешься: можно-нельзя.

— Но ты! — взвизгнул тот. — Я тебе морду набью!

— Ага, если твои кулаки пролезут в телефонную трубку.

— Подожди, сейчас к тебе приедут.

— Поспеши, я как раз успею позвонить Коновалу и объяснить, как ты с саловскими ребятами поезд, у него же украденный, обмываешь. Я думаю, он отнесется к этому с пониманием.

— Чего ты несешь? У кого украденный? Знать не знаю.

— Тогда заткнись, если не хочешь по незнанию на тот свет отправиться.

— Слушай, дружок, чего ты тянешь?

— Нет, дружок, это ты тянешь. Ноги в руки и мотай сюда, если не хочешь, чтобы я на самом деле в телефонную станцию играть не начал.