— Думаешь, влюбилась?

— Прошлой ночью я был в этом уверен.

— Почему? О чем вы говорили?

— Все об одном и том же — о нас двоих.

— Она рассказывала о себе, о своей семье?

— Созналась, что у нее фальшивые документы и она страшно боится разоблачения.

— А как у нее с образованием?

— Не знаю. Ясно было одно: это ремесло не для нее. О себе она не откровенничала. Намекнула лишь на какого-то мужчину, от которого никак не может избавиться. Сказала, что во всем виновата сама, но теперь слишком поздно, что я не должен приходить — наши встречи только напрасно причиняют ей боль. Потому-то я и думаю, что Арлетта влюбилась в меня. Она вцепилась мне в руки и не отпускала их ни на минуту.

— Она была уже пьяна?

— Возможно. Выпила — наверняка, но собой еще владела. Насколько я знаю, она почти всегда такая: взвинченная, в глазах или тоска, или безумное веселье.

— Ты с ней спал?

В брошенном на комиссара взгляде мелькнула почти что ненависть.

— Нет!

— Но предлагал?

— Нет!

— А она?

— Никогда.

— Она что, строила из себя девственницу?

— Она ненавидела мужчин: слишком много от них натерпелась.

— Почему?

— Из-за этого.

— Из-за чего?

— Из-за того, что они с ней вытворяли. Она была совсем молоденькой, когда, не знаю уж при каких обстоятельствах, это случилось с ней впервые, вызвав глубокое потрясение. Воспоминания неотступно преследовали ее. Она все время говорила мне о мужчине, которого боялась.

— Об Оскаре?

— Имени она не называла. Думаете, разыгрывала меня, наивного? Пусть. Она мертва, значит, не зря боялась.

— Тебе не хотелось переспать с ней?

— В первый вечер, — признался он, — когда мы пришли с приятелем. Вы видели ее живой? Ах да, накоротке, сегодня утром, она уже падала от усталости. Если бы вы увидели ее в другое время, то поняли бы… Ни одна женщина…

— Ни одна?

— Может, я и преувеличиваю, но Арлетта вызывала желание у всех мужчин. Когда она выступала со своим номером…

— С Фредом она спала?

— Терпела его, как и остальных. — Мегрэ пытался выяснить, насколько откровенной была Арлетта в своих разговорах.

— Где?

— В кухне. Роза все знала. Она молчит, потому что боится потерять мужа. Вы видели ее?

Мегрэ кивнул.

— Она сказала, сколько ей лет?

— Пожалуй, за пятьдесят.

— Почти семьдесят. Фред на двадцать лет моложе. В свое время она была, наверное, одной из самых красивых женщин, ее содержали богачи. Роза действительно любит мужа. Она делает вид, что не ревнует и не возражает, чтобы все происходило в доме, — так ей спокойнее, понимаете?

— Понимаю.

— Наибольшую опасность представляла Арлетта, и Роза глаз не спускала с танцовщицы. Однако именно на Арлетте и держалось заведение. Не будь ее, туда никто не пошел бы. Остальные — обычные девушки, каких полно в монмартрских кабаре.

— Что произошло прошлой ночью?

— Вы же знаете.

— Она сказала Люка, что с ней был ты, правда, назвала лишь имя.

— Я был там до половины третьего.

— За каким столиком?

— За шестым.

Лапуэнт говорил как завсегдатай и в то же время как сотрудник их общего учреждения.

— В соседней кабине были посетители?

— В четвертой нет, а в восьмой целая компания, мужчины и женщины, которые сильно шумели.

— Значит, если бы в четвертой кто-то был, ты мог и не заметить?

— Заметил бы. Я не хотел, чтобы меня подслушивали, поэтому иногда вставал и заглядывал за перегородку.

— Ты не видел за одним из столиков пожилого мужчину, невысокого, коренастого, с сединой?

— Нет.

— А когда разговаривал с Арлеттой, тебе не показалось, что она к чему-то прислушивается?

— Нет, уверен, что нет.

— Не возражаешь вести расследование со мной? — Лапуэнт удивленно посмотрел на Мегрэ, и его вдруг охватила волна признательности.

— Вы хотите, несмотря ни на что…

— Слушай внимательно. В четыре утра, выйдя из «Пикреттс», Арлетта отправилась в комиссариат на улице Ларошфуко. По словам снимавшего показания бригадира, она была крайне возбуждена, пошатывалась.

Арлетта сообщила о двоих мужчинах, которые сидели за четвертым столиком, в то время как вы с ней были за шестым; она подслушала их разговор.

— Зачем она это сказала?

— Понятия не имею. Узнаем — продвинемся на шаг вперед. Но это не все. Те двое говорили о какой-то графине, которую один из них собирался убить. Когда они уходили, Арлетта, по ее словам, видела со спины мужчину средних лет, широкоплечего, невысокого, с сединой. Ей показалось, что мужчину называли Оскаром.

— Но тогда и я слышал бы.

— Я встречался с Фредом и его женой. Оба в один голос утверждают, что за четвертым столиком ночью никого не было, как не было в «Пикреттс» и человека с такими приметами. Следовательно, Арлетта что-то узнала, но как — не хотела или не могла сказать. Она была пьяна — это твои слова — и думала, что вряд ли удастся проверить, где сидели посетители. Улавливаешь?