Тогда, как бы успокаивая Марселина, Тео подтолкнул его к лестнице, заставил двинуться по ней и там через несколько ступенек подхватил его на плечо.

— Вы не забыли моего приглашения? — Доктор, подойдя к Мегрэ, вздохнул с облегчением и произнес те же слова, что и старик в углу: — Все-таки они упрятали ее в яму!.. Пойдемте?

Они выбрались на улицу и прошли всего несколько шагов до дома доктора.

— Через три месяца придет черед Марселина. Я ему постоянно говорю: «Марселин, если ты не перестанешь пить, ты протянешь ноги!» Он уже не может ничего есть.

— Он болен?

— В его семье все больны. Он пропащий человек…

— Тео уложил его спать наверху?

— Надо же было как-то избавиться от него.

Он открыл дверь. В доме аппетитно пахло стряпней.

— Вы были на похоронах?

— Стоял в сторонке.

— Уходя с кладбища, я искал вас, но так и не нашел…

Завтрак готов, Арманда?

— Потерпите пять минут.

На столе было только два прибора. Так же как и служанка кюре, сестра доктора предпочитала не садиться за стол вместе со всеми. Она, наверно, ела, стоя у плиты, в промежутках между двумя блюдами.

— Садитесь. Что вы об этом скажете?

— О чем?

— Ни о чем. Обо всем. Хорошие были похороны!..

Мегрэ проворчал:

— А учитель все еще в тюрьме.

— Кого-то надо же было посадить.

— Мне хотелось бы задать вам один вопрос, доктор. Вот на похоронах была уйма народу… Интересно, многие ли из них думают, что Гастен убил старуху Бирар?

— Кто-то, конечно, думает. Есть люди, которые верят чему угодно.

— А другие?

Доктор не сразу понял значение вопроса.

Мегрэ пояснил:

— Предположим, что одна десятая часть жителей деревни уверена, что учитель стрелял.

— Пожалуй, так и есть.

— Значит, девять десятых думают иначе.

— Вне всякого сомнения.

— Кого же они подозревают?

— Все зависит от их точки зрения. По-моему, каждый более или менее искренне подозревает того, кого хотел бы видеть убийцей.

— И никто не называет имя убийцы?

— Между собой они, конечно, называют.

— Вам доводилось слышать их предположения?

— Между собой они говорят.

— Вы слышали, как они выражали подобные подозрения?

Доктор посмотрел на него с той же иронической усмешкой, как и Тео:

— Мне они об этом не говорят.

— И между тем они знают, что учитель не виноват, и их нисколько не волнует, что он сидит в тюрьме.

— Уж что-что, а это их, конечно, не волнует. Гастен не принадлежит к любимцам деревни. Они считают, что если лейтенант и следователь решили засадить его в тюрьму, то это их дело. Так сказать, за то им и денежки платят.

— И они позволят его осудить?

— Не моргнув глазом. Если бы это был кто-то из своих, ну тогда дело другое. Понимаете? Если нужно найти виновного, то пусть он будет чужой.

— Они думают, что сын Селье сказал правду?

— Марсель хороший мальчик.

— Он солгал.

— Возможно.

— Но я хотел бы знать, почему он это сделал?

— Может быть, боялся, что станут обвинять его отца.

Не надо забывать, что его мать — племянница старухи Бирар и она получит от нее наследство.

— Мне казалось, что почтальонше всегда хотелось, чтоб ее племянница не получила ни единого су.

В поведении доктора почувствовалось некоторое замешательство. Сестра внесла закуску.

— Вы не ходили на похороны? — спросил ее Мегрэ.

— Арманда никогда не ходит на похороны.

Они молча принялись за еду. Первым снова заговорил Мегрэ. Причем заговорил как бы рассуждая сам с собой:

— Марсель Селье видел, как учитель выходил из сарая, не во вторник, а в понедельник.

— Он признался?

— Я его еще не спрашивал об этом, но я абсолютно уверен. В понедельник, до начала уроков, Гастен работал у себя в саду. Когда рано утром он шел по двору, то увидел, что там валялась мотыга. Вот он и вошел в сарай, чтобы положить ее на место. Во вторник вечером, после того как был обнаружен труп старухи, Марсель ничего не сказал — он еще не думал обвинять своего школьного учителя. Мысль эта пришла ему в голову позже. Может быть, он услышал какой-то разговор, который натолкнул его на подобное признание… Он не совсем соврал. Обычно женщины и дети пользуются такой полуложью. Он ничего не придумал, он только перенес реальное событие с одного дня на другой.