КРЕЙСЕР “САМАТЛОР”.

ДАЛЬНИЙ КОСМОС

— Шах! — сказал я, ставя ладью на поле короля соперника. — Сдавайтесь, сударь, на честное слово! Гарантирую шпагу и честь.

Худов подпер подбородок ладонями, печально просчитал варианты и столь же печально принялся заново расставлять фигуры. — Еще партию? — скучным голосом предложил он.

— Уволь. С тобой играть скучно. Азарта нет. Алексей выставил на стол стаканы с ягодным

коктейлем и убрал шахматы.

— Антон, ты и в самом деле работал в Управлении по контактам?

— Да, — сказал я. — Десять лет назад.

— А почему ушел?

— Другие интересы появились.

Худов хрустнул пальцами, пригубил стакан и сказал:

— Мне кажется, что я тебя понимаю. Я бы не смог там работать. Однообразная работа. Я бы сказал нудная. За сорок лет работы вне Солнечной системы человечество наткнулось лишь на одну разумную расу — на Амфитире. Да и та безнадежно отстала в своем развитии от землян.

— А Нереида? — осторожно подсказал я.

— А вы доказали, что дельфоиды разумны? — нетерпеливо отмахнулся командир “Саматлора”. — Я вот о чем: человечество уже исследовало более тысячи звездных систем, а контактов все нет. И что делать контактерам? Поднимать до земных высот амфитерян? Пытаться найти взаимопонимание с дельфоидами? Вот теперь мы летим на Кассиду. А если и там надежды не оправдаются? Где же перспективы?

— Не пыли, Алексей. — В общем-то, звездолетчик высказывал все те соображения, которые владели мной, когда я уходил из Укона. Но что-то мне мешало согласиться с ними сейчас. — Эта работа нужна, и надо уважать тех, кто ею продолжает заниматься. Опыт общения никогда не бывает бесполезным. Звездная экспансия будет продолжаться, и нам обязательно встретятся цивилизации, превосходящие нас в развитии. И даже дело не в технологическом уровне. Возможно, что это будет уровень духовный. Или эмоциональный. Возможно, что мы встретимся с цивилизациями, имеющими совершенно иные нравственные установки. Трудно представить себе все — ведь космос велик. И уже сейчас нужны те, кто закладывает камни в фундамент будущего взаимопонимания. А кроме того, задачи Укона обширнее. Контактеры занимаются космоэкологическим контролем, ведут радиопоиск, изучают следы технологически развитых цивилизаций, в том, что такие существуют, сейчас ни у кого не возникает сомнений. Я сам восемь лет проработал в астроархеологии и могу твердо сказать, что в Галактике кроме человечества хозяйничает по меньшей мере одна технологически развитая цивилизация. Я был на Золотой планете, участвовал в исследовании города на Эноне. Невероятно, но факт — на Эноне…

Меня перебил сигнал тревоги.

Худов вскочил, едва не опрокинув стакан сока.

— Черт! Куда я задевал таймер?

Опознавательный жетон члена экипажа, позволяющий выйти на связь с Мозгом корабля, лежал на столике, и я взглядом указал на него Алексею. Мы выскочили в коридор.

В рубке управления собрался почти весь экипаж.

— Что? — выдохнул Худов, и ему уступили место у пульта.

— Помехи на трассе, мастер, — доложил второй пилот. — Десять минут назад локационная станция крейсера засекла группу точечных объектов, идущих перпендикулярно плоскости эклиптики в сфере притяжения Теллура. Мы столкнемся через двадцать минут. Маневрировать поздно, а СВР для уничтожения объектов, угрожающих кораблю, может быть применена только командиром корабля или по прямому его указанию.

— Правильно, — одобрил Худов. — Происхождение объектов установили?

— Судя по всему, это группа метеоров.

— Замеры! — Худов плюхнулся в кресло. — Замеры делайте каждые пять минут, а по мере приближения сократите интервалы до минуты.

— Понял, Мастер! — молодцевато сказал второй пилот, и было видно, что ему хочется произвести впечатление на пассажиров своей невозмутимостью и уверенностью.

— Готовь первый замер, — приказал Худов. Второй пилот издал невнятное восклицание.

— Что там у тебя? — недовольно осведомился командир крейсера.

— Ерунда какая-то, — изумленно сказал второй пилот. — Угроза столкновения миновала. Объекты изменили направление полета.

— Считать надо было лучше, — укорил его Худов.

— Но ведь угроза-то была? — растерянно возразил второй пилот.

Худов помолчал.

— Смотри, — второй пилот прошелся по сенсорным клавишам дисплея. — Два тридцать одна собственного времени. По курсу с отклонением до двух тысячных группа из семи объектов, следующих курсом перпендикулярно плоскости планетной эклиптики… Предполагаемые размеры… Возможность маневрирования… Все правильно!

— Что правильно? — осведомился Худов.

— Должны были столкнуться, — развел руками второй пилот.

— Должны, да не столкнулись, — пробормотал командир “Саматлора”. — Лично меня это радует, а не огорчает. Съемку вели?

— Конечно.

— Материалы на обработку, — приказал Худов и повернулся ко мне. — Ну, что? Пойдем допивать сок?

— Пойдем, — согласился я. — Если ты не будешь по полчаса задумываться над каждым ходом, то одну партию мы сумеем завершить вничью. Это вернет тебе утраченное душевное равновесие.

— Идет, — довольно согласился Худов. — Но ты начал рассказывать про Энону…

КРЕЙСЕР “САМАТЛОР”.

АНТОН НИКОЛАЕВИЧ СТРОГОВ.

ВОСПОМИНАНИЕ

Да, Энона… На вторую неделю исследований в пустыне Бейтсабыл был обнаружен прозрачный пятикилометровый купол. В прозрачной его глубине высились странные сооружения, отражающие по форме все многообразие геометрии. Под куполом было много зелени. Зеленые и голубые лианы оплетали гигантские пушистые деревья, под которыми росла голенастая, в рост человека трава.