Цены «Мабетекса» завышены были непомерно. Например, мебели Паколли приобрел на 350 миллионов долларов. Печать дружно отметила: да за такие деньги мебель должна быть из чистого золота! По предположению швейцарской прокуратуры, записанная стоимость многих работ была в несколько раз выше, чем на самом деле. Делались специальные переплаты, разница же возвращалась наличными в виде взяток нашим чиновникам.

Позднее было обнаружено, что Паколли записал все взятки, которые он давал кремлевским «горцам», в свою налоговую декларацию — чтобы не платить с них налоги. По законодательству Швейцарии это разрешено.

В этих документах было указано почти все руководство управления делами президента.

В общем, налицо имелись все признаки преступления. По статье «взятки и хищение путем мошенничества».

Позднее эти материалы я отдал Михаилу Борисовичу Катышеву.

После возбуждения уголовного дела я сделал два международных запроса Карле дель Понте с просьбой оказать правовую помощь. Запросы были секретными.

Ранним утром 21 января 1999 года я ехал на работу и вдруг услышал по радио «Эхо Москвы» сообщение, что швейцарская прокуратура произвела обыски в Лугано, в фирме «Мабетекс», что связано с раскрытием преступной деятельности крупных российских чиновников. Я подумал о журналистах: «Лихо работают ребята!» — и расстроился.

Стало понятно, что тайное сделалось явным.

Именно с этого дня кремлевские «горцы» и начали судорожно собирать на меня компромат.

Мыциков тем временем попросил номер для уголовного дела по «Мабетексу». Что это такое: номер дня уголовного дела? Общий учет по всем уголовным делам в России ведет МВД, картотека заложена в их компьютерах, в том числе и по делам, которыми занимается прокуратура, — только по одному этому факту можно было понять, что мы занялись «Мабетексом».

Дело от Мыцикова по предложению М.Б. Катышева было передано опытнейшему следователю, прокурорскому генералу Георгию Тимофеевичу Чуглазову. Я к этому времени вернулся из больницы, и передо мной ребром встал вопрос: производить выемки в Кремле или не производить? Все-таки Кремль — это Кремль. И я решил: проводить обязательно! И мы их провели. Хотя один из кремлевских руководителей, Сысуев, выступая в те дни по телевидению, солгал, говоря, что никакие выемки в Кремле не проводятся.

Мы планировали провести строительную экспертизу, чтобы выяснить, каковы реальные затраты на ремонт и реконструкцию Кремля. В общем, мы провели выемки документов, а также обыски в ряде квартир высоких чиновников. Из Швейцарии подоспели копии счетов наших чиновников — те самые, которые впоследствии опубликовала итальянская газета «Каррьере делла сера». Картина была впечатляющая.

Стало известно и о кредитных карточках семьи президента. Особенно активно пользовалась своей карточкой Татьяна Дьяченко. И хотя Карла дель Понте сказала мне, что Ельцин своей карточкой не пользовался (а пользоваться ею мог либо он сам, либо Наина Иосифовна), позже оказалось, что и этой карточкой пользовались тоже. Правда, израсходованные суммы, в отличие от Татьяниных, были небольшие.

Швейцарцы в это время допросили Паколли, и тот, понимая, что должен говорить правду, и только правду, иначе ему придется отвечать за лжесвидетельство, рассказал, сколько денег было перечислено на счета российских чиновников, кому конкретно, в том числе сколько денег было перечислено и на нужды президента.

Конечно же, этот человек попал в трудную ситуацию, он мотался из Швейцарии в Россию, из России в Швейцарию, попадал в одной стране под один пресс, в другой — под другой; дело дошло до того, что Карла дель Понте попросила для него защиту, но защита Паколли не понадобилась: наши мздоимцы дожали его и он стал давать в Москве Чуглазову ложные показания. Но все равно того, что он сказал в Швейцарии и в Москве, было достаточно, чтобы в уголовном деле появились неотбиваемые факты.

Карла дель Понте дала нам развернутую информацию о «Мабетексе». Выяснилось, что у фирмы имелось несколько вариантов деятельности, кроме строительно-отделочной. Например, имели место подозрительные манипуляции с квотами на нефть. Наличных денег, чтобы оплачивать расходы по Кремлю, не хватало, поэтому правительство России дало экспортную квоту на продажу нефти. Пал Палыч сам не стал продавать нефть, он привлек к этому делу так называемую «МЭС» — фирму «Международное экономическое сотрудничество». Руководил этой конторой некий Кириллов. Всего нефти было выдано на 770 миллионов долларов, а по документам вернулись лишь 300 миллионов, остальные осели неизвестно где, неизвестно, на каких счетах.

В этом надо было серьезно разбираться.

Возник вопрос и об алмазном бизнесе. Не исключено, что кремлевскими «горцами» и «Мабетексом» разрабатывался серьезный совместный проект по огранке и продаже архангелогородских алмазов. Швейцарцы специально подчеркнули это в своих документах. Также подчеркнули, что этот аспект деятельности чиновников управления делами президента может заинтересовать следствие.

Выяснилась и такая деталь: на взятки кремлевским деятелям Паколли потратил 15 миллионов швейцарских франков. Это примерно 8 миллионов американских долларов.

В те же дни я получил сообщение и о своих собственных костюмах, пошитых с помощью управления делами президента — лучше бы я их не шил! — и я начал дергать Бородина: прошу незамедлительно выставить мне счет! Заплатил я за костюмы сумму ошеломляющую — просто из кармана было вытащено то, что я оставлял себе на черный день, — шесть с лишним тысяч долларов; позже выяснилось — таких денег они не стоят, а часть костюмов, судя по заключению экспертизы, вообще оказалась бракованной.

Пришла подробная информация и о суммах, которые потратили дочери президента, где конкретно были сделаны расходы, какие банки давали гарантию, кто открывал им кредитные карты и так далее. Все это швейцарцы расписали очень подробно. Вообще нам было доставлено несколько партий документов, подтверждающих криминальную деятельность кремлевских чиновников.