– Половина уйдет на налоги. – Клей слегка пожал плечами, подразумевая: а пятьюдесятью миллионами сегодня никого не удивишь.

Все расхохотались, будто Клей сказал самую смешную шутку, какую им доводилось слышать в жизни. Подходили все новые и новые гости, сплошь мужчины, всем хотелось поближе пробиться к потрясающей блондинке, смутно кого-то напоминавшей. Но в одежде они ее не узнавали.

Какой-то скучный, напыщенный тип произнес:

– Ну, теперь «Фило» – наш! Приятель, как хорошо, что этот кошмар с дилофтом завершился. – Речь шла о профессиональном заболевании, коим страдало большинство вашингтонских адвокатов. Практически все корпорации имели представительства в округе Колумбия, пусть даже номинальные, и поэтому любой спор и любая сделка имели для городских адвокатов серьезные последствия. Проваливался какой-нибудь дорогостоящий блокбастер – «нашим» становился «Дисней». Попадал в аварию с пятью жертвами спортивно-прогулочный автомобиль – наставала очередь «Форда». За этой игрой Клей наблюдал давно, и его от нее уже тошнило.

«А Ридли – моя, – хотелось ему заявить, – так что держите руки подальше».

Кто-то, поднявшись на сцену, сделал объявление, и зал притих. Предстоял танец молодоженов, потом – невесты с отцом, потом жениха с матерью и так далее. Гости освободили середину зала, чтобы посмотреть на представление. Оркестр заиграл «Это просто дым попал тебе в глаза».

– Она очень хорошенькая, – прошептала Ридли прямо ему в ухо. Ребекка и впрямь была хороша. Она танцевала с Джейсоном Майерсом. Он, хоть и был на два дюйма ниже ее ростом, казался единственным мужчиной, который сейчас существовал для нее. Пара медленно кружилась по залу, и она улыбалась ему сияющей улыбкой. Ей приходилось все брать на себя, потому что жених был словно замороженный.

Клею хотелось растолкать всех, наброситься на Майерса и врезать ему изо всех сил, Потом увести свою девушку, спрятать, а ее мамашу, если та их найдет, застрелить.

– Ты все еще любишь ее, правда? – снова шепнула Ридли.

– Нет, это в прошлом, – так же шепотом ответил он.

– Любишь. Я вижу.

– Нет.

Молодожены после приема должны были уехать, – как бы для того, чтобы фактически скрепить свой брак. Хотя хорошо знавший Ребекку Клей мог предположить, что это у них уже позади. Возможно, она уже приступила к обучению своего червяка в постели. Счастливчик. То, чему научил ее Клей, она теперь передает другому. Так нечестно.

Было больно наблюдать за ними, и Клей спросил себя: зачем он здесь? Вероятно, чтобы попрощаться, что бы это ни значило. Но ему хотелось, чтобы Ребекка его заметила, увидела с Ридли, хотелось дать понять, что он по ней нисколько не скучает, что у него все в порядке.

Смотреть, как танцует Беннет-Бульдозер, было противно по другой причине. Тот придерживался танцевальной тактики, свойственной белым мужчинам: танцевать, не отрывая ног от пола, а когда он пытался трясти задницей, оркестранты не могли удержаться от смеха. Щеки у него уже сделались малиновыми от излишнего количества выпитого.

Потом Джейсон Майерс танцевал с Барбарой Ван Хорн. Новоиспеченная теща, насколько можно было разглядеть издали, провела еще одну, а то и две встречи со своим пластическим хирургом, дававшим ей как постоянной пациентке значительные скидки. Платье, хотя и милое само по себе, было на несколько размеров меньше, чем требовалось, и избыточная плоть выпирала в самых неподходящих местах, готовая, казалось, вырваться наружу и вызвать у присутствующих приступ тошноты Она прилепила на физиономию самую фальшивую из своих улыбок – при этом благодаря умелому макияжу морщины были не видны, – а Майерс улыбался ей в ответ так, словно они дружили всю жизнь. Между тем она уже точила на него нож, хотя он по тупости этого еще не понимал. Впрочем, надо признать, возможно, она и сама этого пока не осознавала. Просто такова была ее звериная натура.

– Не хотите ли потанцевать? – спросил кто-то, приблизившись к Ридли.

– Отвали! – грубо ответил Клей и повел свою спутницу туда, где танцующие кружились под звуки старой доброй песни. Если Ридли, стоящая неподвижно, представляла собой произведение искусства, то Ридли танцующую можно было приравнять к национальному достоянию. Она двигалась с естественным чувством ритма и непринужденной грацией. Низкое декольте едва прикрывало то, что положено, а высокий разрез, расходясь, обнажал все, что можно было обнажить. Мужчины собирались кучками и глазели на нее, не в силах оторваться.

Ребекка тоже наблюдала за ними. Сделав перерыв в танцах, чтобы поболтать с гостями, она заметила какое-то оживленное движение в конце зала, подошла и увидела Клея в обнимку со сногсшибательной красоткой. Ее Ридли тоже потрясла, но по другой причине. Продолжая с кем-то беседовать, Ребекка вернулась в центр зала.

Между тем Клей, не пропуская ни одного танцевального на, лихорадочно пытался отыскать взглядом невесту. Песня окончилась, зазвучала какая-то медленная мелодия, и Ребекка подошла сама.

– Привет, Клей, – сказала она, игнорируя Ридли. – Потанцуем?

– Конечно, – ответил он. Ридли пожала плечами и отошла, но побыть в одиночестве ей не пришлось ни минуты: на нее тут же набросилась толпа мужчин. Она выбрала самого высокого, положила руки ему на плечи и начала раскачиваться.

– Не помню, чтобы я тебя приглашала, – сказала Ребекка.

– Хочешь, чтобы я ушел? – Он ближе притянул ее к себе, но жесткий корсаж свадебного платья не позволил ощутить то, к чему он стремился.