В понедельник преподобный Эйджи представил Нормана Рейнфилда церковному совету. Заседание началось с того, что Олли подробно и длинно поведал собравшимся о деятельности вновь созданного фонда на территории округа Форд. Рейнфилд говорил намного короче. Он и его люди пока не в состоянии представлять интересы мистера Хейли, поскольку мистер Хейли еще не нанял их, поэтому необходима их скорейшая встреча. Желательно сегодня. В крайнем случае завтра утром, ведь у него уже взят билет на самолет, вылетающий после обеда из Мемфиса. Дело в том, что требуется его присутствие на судебном процессе в Джорджии. Преподобный Эйджи обещал Норману устроить встречу с Хейли в самое короткое время. Это вполне возможно, поскольку Эйджи и местный шериф – друзья. Отлично, заметил Норман, действуйте же.

– Сколько вы собрали денег? – спросил он присутствующих.

– Ваши люди передали нам пятнадцать тысяч, – ответил святой отец.

– Это мне известно. А вы сами, здесь?

– Шесть тысяч, – с гордостью сказал Эйджи.

– Шесть тысяч! И это все? Я считал, что вы более организованны. Где же ваша местная поддержка, о которой вы успели поднять такой большой шум? Шесть тысяч! Сколько еще вы сможете собрать? В нашем распоряжении всего три недели.

Члены совета хранили молчание. Похоже, у этого еврея крепкие нервы. Единственный белый во всей команде, и настроен он весьма решительно.

– А сколько еще понадобится? – робко спросил Эйджи.

– Это зависит, досточтимый, от того, насколько хорошая защита вам нужна для мистера Хейли. В моей команде восемь адвокатов. Пятеро в настоящий момент заняты. Сейчас мы работаем по тридцати одному делу об убийстве, процессы находятся в различных стадиях. В течение ближайших пяти месяцев нам предстоят еще семнадцать судебных разбирательств в десяти штатах. Еженедельно мы получаем не менее десятка запросов от потенциальных клиентов, и каждым восьми из десяти мы вынуждены отказывать из-за отсутствия специалистов или недостатка денег. Для мистера Хейли пятнадцать тысяч были предоставлены нашей штаб-квартирой и представителями двух местных отделений ассоциации. А теперь вы мне заявляете, что здесь вам удалось собрать всего шесть тысяч. В общей сложности это дает нам сумму в двадцать одну тысячу. За такие деньги вы получите лучшую защиту, какую мы только сможем вам предоставить. Два адвоката и психиатр, но ничего сверх этого. Двадцать одна тысяча означает очень хорошую защиту, но это не совсем то, о чем я думал.

– О чем же именно вы думали?

– О первоклассной защите. Три или четыре адвоката. Целый взвод психиатров. Полдюжины следователей. Психоаналитик – понаблюдать за членами жюри, прощупать хотя бы нескольких. Это вам не какой-нибудь заурядный процесс. Я намерен выиграть его. И ехал я сюда с уверенностью, что того же хотите и вы.

– Сколько? – спросил его Эйджи.

– Минимум пятьдесят тысяч. Лучше сто.

– Послушайте, мистер Рейнфилд, вы находитесь в Миссисипи. У нас тут люди небогаты. Они и так уже были достаточно щедрыми, но сейчас и речи идти не может о том, чтобы собрать еще тридцать тысяч.

Норман поправил очки в металлической оправе, почесал свою седеющую бородку.

– Какая сумма вам по плечу?

– Может, еще тысяч пять.

– Не так-то это много.

– Для вас, но не для жителей округа Форд.

Глядя в пол, Рейнфилд продолжал чесать бороду.

– Сколько вы получили от мемфисского отделения?

– Пять тысяч, – ответил священник из Мемфиса.

– Из Атланты?

– Пять тысяч.

– А от своего штата?

– Какого своего?

– От Миссисипи.

– Ничего.

– Ничего?

– Ничего.

– Почему же?

– Спросите у него. – Эйджи указал на преподобного Генри Хиллмана, председателя отделения ассоциации.

– Э-э... мы заняты сейчас сбором средств, – слабым голосом проговорил Хиллман. – Но...

– И сколько же вы уже собрали? – задал ему вопрос Эйджи.

– Н-ну, мы э-э... собрали...

– Ничего вы не собрали, так ведь? Вы ни гроша не собрали, правда, Хиллман? – громко спросил Эйджи.

– Ну же, Хиллман, скажите нам сколько, – как эхо прозвучали слова преподобного Рузвельта, вице-председателя совета.

Казалось, Хиллман потерял всякую способность слышать и говорить. Он спокойно, без всякого движения сидел в первом ряду кресел в каком-то полусонном состоянии. И вдруг он, почувствовав себя объектом всеобщего внимания, пробудился от своей спячки:

– Наше отделение соберет требуемую сумму.

– Ну еще бы, Хиллман. Вы вечно требуете с нас денег на то-то и то-то, на один процесс, на другой. Но мы никогда не видели ваших денежек. Вы постоянно жалуетесь на свое тяжелое положение, мы то и дело шлем вам наши средства. Но когда помощь бывает нужна нам, штат шлет сюда только каких-то говорунов, от которых никакого толку.

– Это неправда.

– Не начинайте лгать, Хиллман! Рейнфилд смутился, почувствовав, что попал в больное место.

– Джентльмены, джентльмены, давайте продолжать, – дипломатично воззвал он.

– Вот именно, – поддержал его Хиллман.

– Когда мы сможем встретиться с мистером Хейли? – вновь задал вопрос Норман.

– Я договорюсь на завтрашнее утро, – ответил ему Эйджи.

– Где будет встреча?

– Я бы предложил кабинет шерифа Уоллса в здании тюрьмы. Он наш – вы знаете это – единственный черный шериф в Миссисипи.