Ни один рейс авиакомпании “Дельта” в свободном мире не мог миновать Атланты, но, к счастью, ей не пришлось делать пересадку. Она сидела у иллюминатора и ждала, когда на шумный аэропорт упадет ночная тьма. Она нервничала, но старалась не думать об этом. Выпила стакан вина, углубилась в “Ньюсуик”.

Через два часа она вышла из самолета в Майами. Быстро прошла через все здание, привлекая к себе взгляды мужчин, но не обращая на них внимания. Обычная дань восхищения и похоти, сказала она себе. Ничего больше.

У единственного в аэропорту выхода на посадку на самолеты Кайманской авиакомпании она показала контролеру свой билет в оба конца, свидетельство о рождении и водительские права. Какие милые люди, эти кайманцы, вот только откажутся впустить вас к себе на острова, если у вас на руках нет еще и обратного билета. Пожалуйста, приезжайте к нам и оставляйте у нас свои деньги, а потом убирайтесь. Пожалуйста.

Усевшись в уголке маленького переполненного зала ожидания, она попыталась читать. Молодой отец рядом со своей симпатичной женой и двумя детишками начал пристальным взглядом изучать ее ноги, но никто этого, кроме нее самой, не замечал. Вылет рейса на Большой Кайман состоится через тридцать минут.

С некоторым трудом раскачавшись, Эйвери вошел наконец в деловой ритм и провел в джорджтаунском отделении “Королевского банка” Монреаля целых семь часов. Когда к пяти часам дня он покидал небольшой конференц-зал, где он работал, все помещение было заполнено компьютерными распечатками и итоговыми справками по счетам. Завтра он со всем закончит. Ему был необходим здесь Макдир, однако обстоятельства складывались так, что планы приходилось менять на ходу. Эйвери чувствовал себя изнуренным работой и жаждой. А еще ему была нужна женщина.

В баре “Румхедс” он взял банку пива и стал прокладывать своим загорелым мускулистым телом дорогу к внутреннему дворику, где можно было попытаться найти столик. В то время как он с невозмутимым видом проходил мимо игроков в домино, Тэмми Гринвуд Хэмфил, едва заметно нервничая, но небрежно пробралась через толпу и уселась у стойки бара. Глаза ее неотрывно следили за Эйвери. Загар у нее был домашний, высиженный под ультрафиолетовой лампой, некоторые участки кожи смотрелись явно более темными, чем соседние. Но I* целом такому загару в конце марта можно было позавидовать. Волосы ее уже не были обесцвечены: она выкрасила их в цвет теплого песка, косметику наложила крайне скупо. Бикини являл собою произведение искусства: ярко-оранжевый флуоресцирующий треугольник между ее обольстительных бедер просто требовал к себе внимания. Безукоризненной формы грудь так растягивала узенькие ленточки купальника, что те готовы были лопнуть. А увидя Тэмми со спины, можно было бы решить, что на ней вообще ничего не надето. Ей было сорок, но не менее двадцати пар голодных глаз проводили ее до высокого стула в баре, где она потребовала себе содовой и закурила сигарету. Тэмми пускала дым и во все глаза смотрела на Эйвери.

Эйвери был настоящим волком. Он выглядел хорошо, и знал это. Прикладываясь к банке с пивом, он медленным внимательным взглядом изучал каждую женщину в радиусе пятидесяти метров вокруг себя.

Выбрал одну, молодую блондинку, и готов был уже подойти к ней, когда ее молодой приятель опередил его, и она бросилась ему навстречу. Эйвери продолжил свой обзор.

Тэмми заказала еще один стакан, с капелькой лимонного сока, и направилась во внутренний дворик. “Волк” уставился своими алчущими глазами на ее груди, неуклонно приближающиеся к его столику.

– Вы не против, если я присяду? – услышал он ее голос.

Он привстал, отодвигая для нее стул.

– Прошу вас.

Внутри него все ликовало. Из всей стаи “голодных волков”, рыскающих вокруг бара в поисках добычи, она выбрала его! Знавал он партнерш и помоложе, но в данный момент номером первым быта эта.

– Эйвери Толар. Из Мемфиса.

– Рада встрече. Я – Либби. Либби Локс из Бирмингема.

Теперь она уже была Либби. Либби было имя ее сестры, мать звали Дорис, а саму ее Тэмми. Сейчас она боялась только одного – запутаться во всех этих именах. Хотя она не носила кольца, она была замужней женщиной, и ее муж, чье имя было Элвис, должен был быть в данное время в Оклахоме, наряженным под Элвиса Пресли. Скорее всего, он в эту самую минуту соблазняет какую-нибудь девчонку-подростка, пришедшую на его выступление в майке с надписью “ЛЮБИ МЕНЯ НЕЖНО”.

– Что привело вас сюда? – спросил ее Эйвери.

– Просто желание развлечься. Прилетела сегодня утром, остановилась в “Пальмах”. А вы?

– Я юрист, занимаюсь налогами и, поверите ли, приехал сюда по делу. Приходится наезжать на острова по нескольку раз в год. Настоящая пытка.

– Где вы остановились?

Он махнул рукой в сторону пляжа.

– У моей фирмы здесь два бунгало. Никаких денег.

– Неплохо.

Волк в нем ничуть не колебался.

– Хотите посмотреть?

Она хихикнула, как первокурсница.

– Может, позже?

Он улыбнулся ей. Это будет нетрудно. Господи, как же он любил эти острова!

– Что будете пить?

– Джин с тоником. И чуть-чуть лимонного сока. Он сходил за напитками. Усаживаясь, поставил свой стул поближе к ее, так, чтобы ноги их соприкасались. Груди ее покоились на столе; нагнув голову, он уставился в ложбинку между ними.

– Вы одна здесь? – Ответ был очевиден, но он должен был спросить се. – Да. А вы?

– То же самое. Поужинаем вместе?

– Я не против.