— Всё, Михал Васильевич ушёл на пенсию.

— Ну, что ж, будем работать вместе. Вы откуда к нам? — пожимая руку поинтересовался Федосеев.

— Из Питера.

— Ого! С семьёй?

— Нет, дочь только поступила в институт, жена не хочет её оставлять там одну.

Тогда Федосееву показалось, что в глазах этого симпатичного майора мелькнуло сожаление. Антон, кажется, его понял. Променять Питер на Кривов — размен не полноценный. Вспомнив всё это, он решился.

— Я думаю можно подключить к делу с оружием Шлыкова.

— А это кто? — поинтересовался Кежа.

— Замначальника местного ФСБ. Он здесь недавно, мне показалось, что он не в восторге от нашего города, не прочь уехать из него. Можно помочь ему сделать карьеру.

— Всё зависит от того, что можно ему предложить.

— Есть один козырь, и неплохой. Их можно взять на вывозе оружия. Я, кажется, знаю их систему.

— Кажется?

— Да нет, точно знаю. Столько лет на заводе, там же каждую деталь видишь.

— И когда они будут вывозить оружие в этот раз?

— В эту среду, ночью. Бизон сам контролирует выгрузку. Там всё оцепляется, как в армии, близко не подойти.

— И когда у нас ближайшая среда?

— Двадцать девятого.

— Ха! Вот как раз двадцать девятого его там точно не будет, — рассмеялся Кижаев.

— Почему?

— А ты разве не помнишь? Это же его день рождения.

Федосеев так же рассмеялся.

— Ах да, вот в чем дело! Да, это шанс. Натравить на него банду ФСБ, а самого убрать отдельно.

— А куда они вывозят продукцию после завода?

— Не знаю.

Кежа вдруг вспомнил тот самый склад, охраняемый двумя бычками с автоматами.

— А я, кажется, знаю.

Антон расхохотался уже во все горло, потом спросил: — Кежа, ты сколько времени в Кривове?

— Ну, где-то почти месяц.

— А знаешь, чуть ли не больше меня. Так, подожди меня.

Он ушел, и вскоре вернулся с сотовым телефоном в руках.

— На вот, возьми. У сына забрал. Пользоваться умеешь?

— А то!

— Тогда запомни — вот это мой городской телефон, а мой мобильный вот этот. Тут просто забито слово «Папа».

— У Бизона тоже такой же есть?

— Да, а как же. Сейчас это круто.

— Его номер не помнишь?

— Там есть. Там имени нет, только картинка — бык.

— Отлично. Ладно, что-нибудь придумаем. У нас еще уйма времени до двадцать девятого.

— А питание к нему? — напомнил Кежа.

— Ах, да, чуть не забыл!

Пока он ходил за зарядным устройством, Игорь вдруг вспомнил, что на улице его ждет Пупок. Он прихватил со стола бутерброд, сунул его в карман.

"Ну, теперь он меня с дерьмом съест, будет пилить до самого дома".

— Ну, раз всё решили, то я тогда пошел, — сказал он, поднимаясь с кресла.

— Тебе куда?

— Да в Курятник, на Кронштадскую.

— Далеко. Может тебя подвезти?

— Не надо, прогуляюсь, может, на ходу что придумаю.

Странно, но, несмотря на все договоренности и доверительность прошедшего разговора Игорь по-прежнему не хотел посвящать старого друга во все тонкости своего положения.

Они спустились вниз, вышли из дома.

— Сколько братвы примерно у Бизона? — напоследок спросил Кежа.

— Штыков тридцать. «Быки». Кстати так они сами себя так называют. Да, представь себе! Хотя, мне говорили, он сейчас новых бойцов набирает, из совсем молодых. Их в народе даже прозвали «телятами». Забавно, да?

— Ладно, иди домой, погода не для прогулок.

Они пожали друг другу руки, и Антон выпустил позднего гостя за ограду своего особняка.

Кежа нашел своего «суворовца» на остановке. Пупок походил сейчас на замерзшего в блокадном Ленинграде воробья: маленький, съежившейся. Увидев своего "старшего брата" он с матами накинулся на Игоря.

— Не, ты совсем охренел, брателло! Сидит там, водку лопает, а тут хоть подыхай на такой холодрыге!

— А ты откуда знаешь, что мы водку пили? — опешил Кежа.

Николай кивнул головой вверх.

— Вон, на крышу остановки залез, а там вы как на экране: сидят, водку жрут, колбасу трескают.

— На-на, поешь! — он сунул в руки Николаю свой "стратегический резерв".

Вцепившийся зубами в бутерброд Пупок напомнил ему хищных динозавров из одного западного фильма.

— То-то, — пробормотал Николай, с полным ртом. — Тебя пока не отматеришь, не выпросишь ничего.