– Я об этом сам скажу, - перебил его Шлема.
– Я все же считаю, что начинать надо с вербовки, а не с продажи. Вопрос о свиньях с повестки дня не снят. К тому жеказус с торговцами в храме. . .

– Нет проблем!
– Городихин, самоустраняясь, поспешно вскинул руки и опрокинул флажок с "вечным триппером" - зеленым трилистником "Гербалайф" . Твой агент, тебе и решать.

– Мой?
– поднял брови Шлема.
– Я еще подумаю...

– Хорошо, оставим, - Городихин опять схватил карандаш.
– Теперь вторая часть проблемы... то есть задачи. Захочет ли он и сможет ли он?

– Вот тут у меня есть кое-какие мысли, - сказал Шлема важно.
– Начнем со "сможет ли". Обычно мы исходим из посылки, что работать у нас сумеет любой дурак. Что касается лидерства...

– И я об этом хотел, - встрял Городихин.
– В сущности, Иисус Христос кто он такой? Легко копируемый лидер, что нам и требуется...

– Ну уж и легко, - протянул Тим.
– Что-то мало кому удается.

– Как и у нас, - согласился спонсор.
– Надо много работать над собой. Есть продукт, носить значок, говорить с людьми. Между прочим, не сложнее десяти заповедей.

– Мы отвлеклись, - сказал Шлема раздраженно.
– Мы собирались выяснить, зачем Богу наша фирма. Вопрос мотивации очень важен. Так вот: во-первых, мы делаем из людей бедных и больных людей богатых и здоровых. Это вполне достойно. Во-вторых, предположение, будто компания "Гербалайф" существует вне Божьего замысла, смехотворно. Вне Его замысла не существует ничего. А в третьих, Иисус Христос унизился до принятия человеческого облика, идя на жертву, и тем самым согласился на определенные правила игры. В этом положении ему не след гнушаться работой агента и относиться к компании свысока. Работал же он плотником - так и у нас работают плотники, и ничего такого в этом нет.

Городихин, одобрительно кивая, рисовал плюс за плюсом.

Шлема Гросс налил из графина воды, выпил и продолжил:

– Теперь переходим к продаже продукта. Прежде всего, в самом акте продажи ничего постыдного нет. Если Бог соглашается принять на себя грехи мира, то участие в торговой операции - не самый тяжкий из них. Конечно, никто не собирается продавать в храмах и других табуированных местах.

Городихин с полуосознанным сожалением шмыгнул носом.

– Нужен ли Богу продукт? Бог являет собой совершенное единство двух начал. И если человеческое начало ничем не отличается от нашего, для поддержания его в совершенстве продукт необходим точно так же, как и всем остальным. Вино он пьет, хлеб ест... значит? Если он пьет вино, почему бы ему не выпить сок алоэ? Это раз. Два: будучи копируемым (оставим вопрос "легко-нелегко" открытым)лидером, он вынужден подавать пример бережного отношения к плоти. Бесспорно, сам по себе Бог в состоянии силою Духа очистить свой организм от шлаков и без " Гербалайф ", - (Городихин вскинулся)- однако его последователям, испытывающим недостаток благодати, такая поддержка крайне нужна. Тем более, что наш продукт прекрасно сочетается с постами и может заинтересовать самых строгих аскетов. Ну и наконец... я понимаю, что дело это темное, но мы хорошо знаем, что с воплотившимся Богом в нашем мире могут произойти разные неприятности... мне хочется верить, что общее укрепление сил организма способно отчасти укрепить способность к воскресению, отладить механизм его плотского аспекта...

Тим, не слишком образованный, и то с трудом переварил "механизм плотского аспекта", а Городихин ничего не заметил. Ему уже все было ясно, Шлема проявил недюжинные способности, и в его, Городихина, дальнейшем участии нужды не было. Птенец оперился, спонсор изготовился получать дивиденды, причем напрочь позабыл, о правде ли, о вымысле шел разговор. Бизнес развивался, и все прочее не играло роли. Оставался непутевый Тим.

– Учись!
– кивнул Городихин на мистика.
– Ну что ты сделал за сегодня? Что?

Тим насупился, хотел было рассказать, но промолчал.

– Хоть Святого Петра подпиши, что ли, - пошутил руководитель.
– До двадцатого числа. И тогда... увидишь, что будет тогда. Твой бизнес взорвется, и нет проблем.

3

Бизнес взорвался, но не совсем так, как рассчитывал Тим. Городихин загнал Тима в жопу. Он надоумил его закупить товара на сумму, которую тот боялся назвать самому себе, и теперь Тим незнал, куда девать всю эту прорву. Сон испортился совершенно. Разбуженный очередным кошмаром, Тим просыпался: родная, мирная, домашняя тьма окружала его, и торопливо, бесшумно лопались последние нити, связывавшие явь со сновидением. Клочья сна таяли где-то внизу, в бездне, а удержанные разумом трофеи нельзя было назвать богатыми. Тиму запоминались длинные руки Городихина, тянувшиеся к нему из пропасти, модно одетый Иисус с лицом Асахары, вдруг обернувшийся женихом и невестой сразу, и свадьба справлялась на миссионерском теплоходе. Памятник Кирову стоял на палубе.

Со времени совещания в офисе прошло около двух недель, и вот в одну из тревожных ночей Тим, видя, что уж близится утро, пил на кухне чай, читал старые газеты, сверял приход и расход. В голове проплывали какие-то размытые огни, мелькали обрывки цитат и округлых, выверенных, ничего не значащих фраз. Воображение отказывалось работать, и очень хотелось каких-нибудь неважно, каких - событий. Хотелось что-то разорвать, кому-то врезать, куда-то вырваться. Тим рассеянно покрутил колесико настройки приемника, напоролся на разудалого диктора;тот явно что-то прихлебывал в паузах между пулеметными заявлениями. Тим послушал об аресте Асахары, о пришествии Иисуса, о наказании евангелистов плетьми, о поедателе внутренностей из города Колпино, о кулачном поединке Президента с неизвестным, пожелавшим занять ту же должность, и о последнем эротическом клипе некоего Петюши Аналова, дюбимца люберецких фанов. Часы показывали полшестого утра, когда в квартиру, предварив свое появление истеричным звонком, влетел Шлема Гросс. Он выглядел совершенно сумасшедшим, метался, сбивал стулья и кричал нечто бессвязное. Тим не сразу уяснил, что Шлема хочет что-то взять взаймы.

– Берет! Срочно!.. сколько есть!
– Шлема описывал круги и, казалось, обращался не к Тиму, а к кому-то другому, невидимому и вдобавок постоянно меняющему свое местонахождение.
– Сейчас же! до среды...

Наконец Тиму удалось разобрать, что Иисус-таки покупает у Шлемы продукт, с полным пониманием отнесся к перспективе сотрудничества и предложил оформить все это незамедлительно. Впридачу он заказал много всякой всячины для апостолов - стало же таковыми к моменту переговоров без малого шестьдесят человек. Но денег у Иисуса как назло оказалось в обрез, и Шлеме срочно нужно одолжить у Тима как можно больше продукта. Тим слушал Шлему с досадой: было ему и завидно, и страшно - ну как не вернет?