— В любом случае, я хочу убрать его.

Вы мне поможете?

Мы взялись за концы ковра и начали его скатывать. Бумага лежала как раз в центре. Не сомневаюсь, что Стептоу поднимал концы несколько раз насколько мог высоко и заглядывал под него. Если бы он заглянул на несколько дюймов дальше, он бы ее увидел. Мы оба увидели бумагу одновременно и протянули руки. Я опередила Уэйлина на секунду. Чернила выцвели, но все же разобрать написанное было возможно. Мы поднесли ее к свету и стали читать. Это был брачный контракт, датированный 1790 годом, выданный в церкви Святой Агнессы в Дулике, Ирландия. На нем стояли собственноручные подписи Барри Макшейна и леди Маргарет Уэйлин. Свидетелями были Лоренс Макшейн — кузина Барри, и миссис Ридл, — компаньонка леди Маргарет. Мы молча рассматривали документ, потом посмотрели друг на друга в недоумении.

— Но это же невозможно! — воскликнула я. — Ведь ваша тетя была замужем за Макинтошем!

— По-моему, это называется двоемужеством, — сказал Уэйлин, поперхнувшись. — Старая бестия! А я называл вашего дядю негодяем за то, что он ее бросил!

— Я не понимаю. Если они были женаты, почему она не поехала с ним в Индию? К тому же, она ждала ребенка. Это не логично, Уэйлин.

— Тетя Маргарет не выносила жару. Холодная старая Шотландия куда больше ее устраивала. Держу пари, она заупрямилась в последнюю минуту.

— Может быть, она не знала, что уже ждет ребенка.

— Да, может быть и такое объяснение, но оно ее не оправдывает. Возможно, она хотела уговорить Макшейна не ехать в Индию.

— А он, наверное, надеялся, что она поедет с ним. Мама всегда говорила, что он был упрямым, как осел.

— Полагаю, она боялась признаться отцу, что вышла замуж за вашего дядю. Дедушка Уэйлин был тираном. У него были честолюбивые планы в отношении своей дочери. Поэтому она приняла предложение Макинтоша и вышла за него замуж, чтобы поскорее удрать в Шотландию и спрятать свои грехи от семьи. Думаю, именно так это и произошло.

— Интересно, когда дядя Барри узнал обо всем? Должно быть, много времени спустя Зуринда Джоши стала его любовницей. — Уэйлин был немного удивлен. — У него в Индии много лет была женщина. Мама все время боялась, что он на ней женится. Теперь понятно, почему он этого не сделал.

Мы спустились в гостиную и выпили по рюмке вина. После долгих обсуждений, я сказала:

— Все это очень интересно, но тот ли это документ, который искали Борсини и Стептоу. Если Борсини их законный сын, зачем ему это скрывать? Наоборот. А если нет, то он самозванец, и брачный контракт тут ничего не меняет.

— Если леди Маргарет не была законной женой Макинтоша, тогда она не имела права на ее часть наследства. Эти деньги должны вернуться к сыну Макинтоша. Она оставила свое имущество в Линдфильде человеку, которого она считала своим сыном, поэтому ему так хочется спрятать этот документ.

— Да, я понимаю, что вы имеете в виду.

Прошло около получаса, и домой вернулась Бродаган. Митра ее была сдвинута набок, лицо красное от бренди и мучений, которые она перенесла. Но несмотря на все это, она улыбалась.

В руке Бродаган держала виновника своих страданий — вырванный зуб.

— Вот из-за этого самого негодника я не спала всю ночь, миледи. Подумать только, какой-то маленький кусочек кости, а мучений больше, чем от самой страшной пытки. В огонь вас, мистер Сломанный Зуб, и скатертью дорога, — сказав это, она швырнула обидчика в камин.

— Молодец, Бродаган. Очень больно было?

— Если в аду надо переносить такие же муки, я не буду больше грешить и постараюсь обязательно попасть на небо, чего бы это ни стоило. — Она повернулась к мама и сказала:

— Я хочу вам признаться, миледи. Я не сделала тряпки для пыли из куска того старого муслина, которым была покрыта кровать в голубой комнате для гостей, как вы велели, а сшила себе нижнюю юбку. Это большой грех на моей совести. Я тотчас же разорву эту юбку и сделаю из нее тряпки для пыли, потому что жизнь грешника не стоит того, чтобы потом принимать за нее такие мучения.

— Весь старый муслин в этом доме — ваш. И вы можете делать с ним все, что вам заблагорассудится, Бродаган, — заверила ее мама со слезами на глазах. Потом, обращаясь ко мне, она сказала:

— Сам Бог послал мне таких честных слуг. Клянусь небом, они все просто святые.

Бродаган была так растрогана, что тут же расплакалась. К ней присоединилась Мэри. В конце концов мама тоже зарыдала вместе с ними. Я почувствовала, как из моих глаз медленно выкатилась слезинка, и пока мы не утонули в этом потоке слез, мы отправили Бродаган в постель. Мама пошла с ней, поэтому я не могла ей сразу рассказать о женитьбе дяди Барри. Она будет в восторге, когда узнает об этом, но все было настолько запутанно, что мне хотелось сначала как следует обдумать, какие это может иметь последствия, прежде чем рассказать ей.