Часть игроков сошла с шахматной доски.

Старая Северная Австралия. Контора Содействия.

– Вы, бывший Поч. Сек. нашего правительства, обвиняетесь в превышении пределов полномочий Очсека и попытке нанести увечья или убить личность из особо приближенных к Ее Отсутствующему Величеству - господину Родерику Фредериксу Рональду Арнольду Уильяму Мак-Артуру Мак-Бэну сто пятьдесят первому. И вам в дальнейшем предъявляется обвинение в злоупотреблении официальным инструментом правительства Государства для того, что называется незаконными целями, и использование одного мутировавшего воробья, серийный номер 0919487, особый номер 2328525, весом сорок один килограмм и стоящего 685 миникредитов. Вы что-нибудь хотите сказать?

Хоугхтон Сим CXLIX закрыл лицо руками и заплакал.

Предсказывающая машина Абба Динго.

Джестокост был одним из Повелителей Содействия, который собрался напрямую воспользоваться предсказывающей машиной Абба Динго, находящейся в середине колонны, поддерживающей Земной порт. Большую часть времени машина вовсе не работала. Большая часть людей не обладала достаточным интеллектом, чтобы воспользоваться ей, но Джестокост решил попытаться.

В ночь после прибытия Рода, он спросил:

– Что случилось в мире?

Машина ответила:

– Что? Что? Все в порядке вещей.

– Сегодня в мире начало происходить что-то необычное?
– закричал Джестокост.

Ответа долго не было. Джестокост подумал, что машина выключилась, но, наконец, машина заговорила с акцентом прошлых веков:

– Эта машина - холодная... холодная... холодная. Эта машина старая... старая... старая. Ей тяжело говорить. Это - точно. Но что-то случилось в мире. Что-то странное - словно упали первые несколько капель надвигающейся бури с грозой, словно едва-едва сверкнула приближающаяся комета. Грядут перемены. Не те перемены, что можно остановить силой оружия. Эти перемены подкрадываются, словно забытые сны. Может быть это хорошо. Перемены, перемены... и в центре всего этот мальчик. Один мальчик. Эта машина не может увидеть его...

Наступила долгая пауза, наконец Джестокост понял, что машине нечего больше сказать. Он прервал связь, и глубоко-глубоко вздохнул.