– Садись, Родерик. Это - важное событие, и мы обычно не разговариваем до тех пор, пока все приготовления не закончатся.

Она прикусила нижнюю губу и продолжила, не потому, что хотела испугать мальчика, а потому, что хотела произвести на него впечатление:

– Вице-председатель сегодня будет здесь.

"Вице-председатель" стоял во главе правительства. Это был не Председатель Временного Правительства Государства, которого избрали на несколько тысяч лет. Норстралийцы не любили шикарности, и думали, что "вице-председатель" стоял выше всех остальных людей. С другой стороны, такой титул ставил чужаков в тупик. (На Рода он не произвел впечатление. Род "слишал" мысли этого человека. Выпал один из тех редких моментов, когда включалось "слишанье", и Род обнаружил, что голова Вице-председателя полна цифр и лошадей, результатами каждых лошадиных скачек за триста двадцать лет и прогнозами на шесть состязаний, которые, вероятно, состоятся в следующие три года.)

– Да, тетушка, - сказал Род.

– Не реви сегодня все время. Ты не должен пользоваться своим голосом, разве только придется сказать "да". Только кивай головой. Это произведет гораздо лучшее впечатление.

Род начал было отвечать, но жадно сглотнул и снова кивнул.

Тетушка утопила гребень в его густых, желтых волосах.

Другая женщина, почти девочка, принесла маленький столик и таз. По выражению ее лица Род мог бы сказать, что она "гаварит" с ним, но это был, как раз тот момент, когда он ничего не "слишал".

Тетушка особенно свирепо дернула его за волосы, в то время как девушка держала его за руки. Род не знал, что тетушка намеренна делать. С криком он дернулся назад.

Таз упал с маленького столика. И тогда Род осознал, что это простая теплая вода.

– Извините, - сказал он. Но голос его прозвучал словно крик. На мгновение Род почувствовал сильное унижение и разозлился.

"Они убьют меня, - подумал он.
– ...Наступит время, когда сядет солнце, а я войду в Хихикающую Комнату, смеясь и смеясь перед тем как медики сотрут все, что есть в моем котелке."

Он упрекнул себя.

Две женщины ничего не сказали. Тетушка ушла, чтобы принести шампунь, а девушка вернулась с кувшином, заново наполнив таз.

Они встретились взглядом.

– Я хочу тебя, - сказала она, отчетливо, спокойно, с улыбкой, которая казалась ему необъяснимой.

– Что?
– спросил Род.

– Только тебя, - сказала она.
– Я хочу тебя для себя. Ты останешься жить.

– Ты, Лавиния, моя кузина, - сказал он, словно впервые сделал какое-то открытие.

– Ш-ш-ш, - ответила она.
– Тетя возвращается.

Когда девушка успокоилась и начала вычищать грязь у Рода из-под ногтей, а тетушка тереть его волосы словно овечью шерсть, Род почувствовал себя счастливо. Его настроение изменилось безразличием к своей судьбе, легко принимая серое небо над головой, тучи, клубящиеся над землей. Хотя его одолевал маленький страх, такой маленький, что мог показаться крошечным домашним животным в миниатюрной клетке - бегающем по кругу его мыслей, но это не был страх смерти. Как-то внезапно, Род взвесил свои шансы и вспомнил, как много других людей играло своей судьбой. Маленький страх был чем-то другим - страхом, что он не сможет вести себя как следует, если они прикажут ему умереть.

"Но тогда, - подумал он, - я не буду беспокоиться". Отрицание не слово - только подкожное впрыскивание, которое сделает так, что первую плохую новость о том, что его собственное существование под угрозой, он встретит счастливым смехом.

И приятное умиротворение неожиданно победило его "неслишанье".

Род глазами не видел Сада Смерти, но он видел его в разумах тех, кто присматривал за ним. Это был огромный фургон, спрятанный за следующим рядом холмов, где жил Старый Билли - 1.800-тонный баран. Род слышал грохот голосов в маленьком городке, расположенном в восемнадцати километрах. И он заглянул в голову Лавинии.

Там было его изображение. Но что это была за картина! Такая увеличенная, такая красивая, такая храбрая. Когда он начинал "слишать", он должен был не двигаться, держа себя в руках, чтобы другие люди не поняли, что редкий телепатический дар вернулся к нему.

Тетушка заговорила с Лавинией без шумных слов:

– В полночь мы увидим этого мальчика в гробу.

Лавиния, с извинениями, подумала совершенно обратное.

– Нет, не увидим.

Род равнодушно сидел на стуле. Две женщины, с печальными и неподвижными лицами, продолжали "гаварить", и каждая аргументировала свое мнение.

– Откуда ты знаешь... разве тебе уже так много лет?
– "гаварила" тетушка.

– Он станет владельцем самой древней фермы на всей Старой Северной Австралии. Он носит старинное имя. Он...
– "гаварили" ее мысли, мечась, словно она заикалась, - ...очень красивый юноша, и он превратится в удивительного мужчину.

– Обрати внимание на мои мысли, - "прогаварила" тетушка снова.
– Я сказала тебе, что мы увидим его в гробу ночью, а в полночь он отправится в движущемся гробу в Долгий Путь.