Шрифт:
– Наблюдаешь звезды?
– Ну да. С этого холма.
Он поглядел на фотоаппарат, висящий у нее на шее, и скептически заметил:
– Без телескопа... Или он в автомобиле?
Мэри-Линетт сообразила, что до сих пор держит в руках ключи от фургона.
– Я не взяла его сегодня.
Обойдя машину вокруг, она открыла переднюю дверь и вытащила свой бинокль.
– Чтобы наблюдать звезды, вовсе не нужен телескоп. Вполне достаточно этого.
– В самом деле?
– В самом деле.
«Так, а вот это твоя ошибка, – подумала Мэри-Линетт. – Не стоит делать вид, будто не веришь мне... Ну, погоди! Сейчас ты у меня попляшешь».
– Хочешь увидеть свет, который родился четыре миллиона лет назад? – И, не дожидаясь ответа, Мэри-Линетт приказала: – Повернись к востоку. – Она вытянула палец, как указку. – Так, возьми бинокль и посмотри на эту линию сосен на горизонте. Теперь выше...
Она отдавала указания, как сержант на учениях. – Видишь яркий диск, будто окруженный туманом?
– М-м... Ага.
– Это туманность Андромеды. Другая галактика. Но если ты попробуешь взглянуть на нее в телескоп, то не сможешь увидеть ее всю сразу. Когда глядишь на небо в телескоп, то видишь его будто сквозь соломинку для газировки. Очень маленький обзор.
– Ладно. Понял. – Эш опустил бинокль. – Слушай, а нельзя ли на минуту отложить твои наблюдения? Я хотел с тобой поговорить...
– Хочешь увидеть центр нашей Галактики? – перебила его Мэри-Линетт. – Повернись к югу.
Она едва не схватила его за плечи, чтобы развернуть, но вовремя вспомнила, что лучше к нему не прикасаться. Если бы между ними опять возник тот необъяснимый контакт, она бы за себя не поручилась.
– Повернись.
Он на мгновение закрыл глаза, затем повернулся и вновь поднял бинокль.
– Посмотри на созвездие Стрельца, – не давая ему вставить хоть слово, диктовала Мэри-Линетт. – Видишь его? Там находится центр Млечного Пути. Видишь звездные скопления?
– Здорово!
– Да, это здорово! Ну а теперь давай выше, к востоку. Ты должен найти нечто вроде небольшого туманного свечения...
– Розовое?
Мэри-Линетт быстро взглянула на него.
– Да, розовое. Большинство людей не различает цвет. Это – туманность Трехдольная.
– А что это за темные полосы на ней?
Мэри-Линетт замерла.
Она забыла свой командный тон и отступила назад, во все глаза глядя на Эша. Она чувствовала, как участилось ее дыхание.
Эш опустил бинокль и глядел на нее.
– Что-то не так?
– Это темная туманность. Полосы пыли на фоне раскаленного газа. Но... ты не можешь их видеть.
– Но я вижу.
– Нет-нет! Ты не можешь их видеть! Это невозможно, даже с биноклем. Даже если у тебя зрачок девять миллиметров...
Она выхватила фонарь из хармана и направила свет ему в лицо.
– Эй! – Он резко дернулся, закрыв глаза руками. – Убери!
Но Мэри-Линетт уже все увидела. Она не могла сказать, какого цвета были именно сейчас его глаза, потому что их радужная оболочка почти исчезла, превратившись в едва заметные ободки. Весь глаз целиком состоял из зрачка. Как глаз кошки при максимальном расширении.
«О боже... Он способен это видеть... Звезды восьмой величины, а может, и девятой. Подумать только – видеть невооруженным глазом звезду девятой величины! Видеть цвет звездных скоплений – раскаленных докрасна горячим водородом, зелено-голубых, светящихся кислородом. Видеть в тысячу раз больше звезд, рассыпанных по небу...»
– Ну-ка быстро отвечай! – потребовала она. – Сколько ты видишь сейчас звезд на небе?
– Я не вижу ничего, – приглушенно произнес он, все еще не отрывая рук от глаз. – Я ослеп.
– Нет, я серьезно, – и Мэри-Линетт схватила его за руку.
Это было глупостью с ее стороны. Она обо всем забыла, но когда прикоснулась к его руке, ее будто пронзило током. Эш опустил руку и взглянул на Мэри-Линетт.
Они стояли лицом к лицу, не сводя друг с друга глаз. Между ними будто метались молнии. Наконец Мэри-Линетт отскочила в сторону.
«Я не могу так больше! О господи, ну почему я стою здесь и разговариваю с ним? На сегодня с меня хватит. Нужно подумать, как отыскать тело».
– Урок астрономии закончен, – заявила Мэри-Линетт, протягивая руку за биноклем. Ее голос слегка дрожал. – Мне надо подняться на холм.
Она не спросила, куда направляется он. Это ее не заботило. Лишь бы он ушел.
Прежде чем отдать бинокль Мэри-Линетт, Эш мгновение помедлил. А затем протянул его так, чтобы не прикоснуться к ней.
«Прекрасно, – подумала Мэри-Линетт. – Мы оба чувствуем одно и то же».