Чуткий художник пошел мыть пол, Павлик сидел на полу с закрытыми глазами, а перепачканный в его крови Мишка, увидев белоручку вдруг задохнулся и сник. После того ужасного случая с Зябловым они ни разу не оставались одни. Однако Лушина была как всегда спокойна и немножко величественна. Светилось в ней что-то королевское.

"Это только дурак Зяблов понять не смог, с кем дело имеет, хамло." подумал Туров.

Оценив обстановку Лера тихо сказала:

Надо вести в больницу, швы накладывать.

Кость, ты тачку водишь?
– крикнул Мишка.

Да, немножко, - отдуваясь ответил поломойка.

Подогнать к школе от угла сумеешь?

Ес!

У нас гараж рядом, Нинка его проводит, у меня ключи, - пояснил он Лере, - а мы с тобой этого приключенца через черный ход выведем по тихому. Здесь близко до больницы. Кэмэ два, я отвезу. Поеду переулком, я так Гришку вез. Авось на мильтона не нарвемся. Годится?

Годится. А отец ничего?

Он поймет, - Мишка махнул рукой.

Ой, ужас!
– Лера глянула в окно и схватилась за грудь.

Что ещё?
– Костя нарисовался в дверном пролете.

Смотрите!
– Она ткнула пальцем в стекло.

Что там?
– Павлик подал признаки жизни - пошевелился и открыл глаза.

Где? Где он?
– В класс ворвалась Муська. Как была - в шортах, футболке, носочках и чешках, а вся в гусиной коже.
– Пашенька! Миленький, не обращая внимания на народ, зареванная Муська бухнулась на пол возле своего кумира.
– Золото мое! Зачем ты!?
– Она свернулась в комочек и упала лицом ему в колени.

Прости, я сволочь, - прошептал Павлик побелевшими губами и провел здоровой рукой по мокрому муськиному лицу. Она поймала ладонь, подложила её себе под щеку и затихла.

Мусь, не отключайся, дай ему лучше водички, - Мишка снял куртку, накрыл полуголую подругу и принялся деловито затирать пятна крови на полу возле учительского стола.

Надо сматываться, а то сейчас биологичка вернется, - задумчиво сказал Костя, глядя в направлении, указанном Лерой. Там, скрутив Ежову левой, правой, беззлобная Жанночка, лупила её смертным боем, приговаривая что-то, видимо весьма выразительное. Хорошо Тетка не слышала. Отключившийся после порошка старший Бэм сидел на земле. Косте почему-то показалось, что парень описался: на светлых джинсах были странные пятна.
– Не убила бы она ее...

Убьет - не жалко.
– Ника, сильно отставшая от Муськи, вошла и встала рядом.

Жанну жалко, - Костя осторожно, как маленького, причем чужого ребенка, обнял её за плечи, - посадят из-за стервы.

Ника подняла на него глаза. Он, так же как это делал Гриша, захватил прядь волос и приподнял.

Опять обнималки, - заорал Туров.
– Вот ключи!
– И бросил связку художнику.
– Нинка! Проводи его до нашего гаража Выкатывайте тачку и подгоняйте к черному ходу. Мы этого урода туда выведем, чтоб не засекли. По дороге Жанку оторвите и возьмите с собой. Вместе с мокрым. Клеенка в багажнике.

"Ага, значит я не ошибся", - подумал Костя.

В этот момент Муська чихнула.

Оденься, а то и ты простудишься, - строго добавила Лера, протянула Нике шарф и тоже чихнула.

– Тусовка сложилась на основе всеобщей сопливости!
– увлекая за собой Нику тихо подвел итог Костя.

Она засмеялась, впервые за последнюю неделю, кивнула и послушно пошла за ним.

"Нормалек, немножко успокоилась. И что убивается? Ну в пустыне человек, ну не брали с собой фараоны на тот свет телефоны. Золото, бриллианты брали, а телефоны нет! Я ей толкую - не верит. Может хоть Коська её вразумит...", - умиротворенно подумал Мишка.

Бросив в ведро грязную тряпку, Туров сел на стул у учительского стола, устало оперся подбородком на сцепленные, перепачканные руки и стал смотреть, как красивыми белыми пальцами Лера осторожно смывает со скальпеля подсохшую кровь Павлика. Было в кайф.

Бастион пал без штурма.

Акробат.

Разговаривать не хотелось. Он сидел на трапеции согнув руки в локтях и зажимал в сгибах тонкие натянутые тросы. Прикрыв лицо ладонями он подглядывал в щелочку между средним и указательным пальцами правой руки.

Трапеция раскачивалась. Это мотание туда-сюда вдруг вызвало у Ники приступ острого раздражения.

Почему ты молчишь?
– Крикнула она.

А что я должен сказать?

Не знаю. Ты мужчина, ты и думай!

Не слишком ли много ты от меня хочешь? Кроме того бесчувственного поролонового сердца, что висит над твоим письменным столом у меня есть другое, и оно болит.

Что вдруг?
– У Ники в голосе зазвучали визгливые нотки.

Мне жаль одного человека.

Какого?