– О нет, нет!..
– воскликнула, краснея, Наташа.

– Я тоже так думал-с... Право... Да как тут быть!

Условие ваше написано так неосторожно: нельзя отказаться. Разве убежать... да нет, нельзя-с... Полиция вмешается... Большие выйдут-с неприятности. Поверите ли...

васнуть не могу... Думаю, думаю, ничего не придумаю.

– Зачем не спросилась я вас прежде!
– грустно сказала Наташа.

– Напрасно-с! Я бы вам по чести сказал всю правду. Ну, да уж этого не переделаешь. Тут и говорить нечего-с... Впрочем... если уж так... то есть, кажется...

одно средство-с...

– Скажите, ради бога, скажите.

Гимназист молчал. В душе его происходила ужасная борьба. Наконец он собрался с силами:

– Выйти... вам... замуж...
– сказал он едва внятно.

Наташа не отвечала ничего. Петров храпел под кибиткой. Рябины тихо качались... На небе весело сверкали звездочки. Ночь была прекрасная. Гимназист, помолчав несколько времени, начал говорить шепотом:

– Конечно-с... с вашим образованием вы не можете найти здесь достойного человека. Смешно даже подумать. Вы видите, что здесь за народ. Впрочем, может быть тоже, что вы не свободны... У вас, я слышал, было столько женихов... Вы, верно, любили, любите когонибудь...

– Нет, - простодушно отвечала Наташа.

Лицо гимназиста прояснилось, голос стал сильнее.

– Так зачем бы вам, кажется, не осчастливить человека, правда-с, грубого, необразованного, вспыльчивого... ну, да он перемениться может... Он уж переменился с тех пор, как вас знает... Впрочем, вы не думайте о нем. Главное дело... позвольте ему только называться вашим мужем, вашим защитником... тогда никто вам слова дурного не скажет, скорей мне череп размозжат; а теперь, пожалуй, еще шутить, смеяться начнут.. Со всеми ведь не сладишь...

– Я вас недостойна, - тихо вымолвила Наташа.

Слезы выступили на глазах гимназиста.

– Вы меня недостойны?.. Вы, Наталья Павловна?

Да знаете ли вы, кто я... я ничему не учился, ничего не знаю... я выгнан из училища за дурное поведение.

Я убил, может быть, отца и мать; оба бйй скончались - царствие им небесное, - не видавшись со мной, и не простили меня... Я до сего времени вел жизнь самую буйную, в трактирах, в харчевнях, с такими людьми, о которых стыдно вспомнить... я был вот как этот Куличевский, который недавно здесь валялся - и вы говорите, Наталья Павловна, вы, чья душа прямо с неба, что вы меня недостойны!

– Вы меня так любите...
– с трудом выговорила Наташа, - а... я...

– А вы меня не любите, помилуйте, да иначе и быть не может... Вам бы грешно было меня любить. Дайте мне только заслужить свое счастье. Сжальтесь надо мною, Наталья Павловна. Я, право, недурной человек...

я способен и на дурное и на хорошее. Протяните мне руку - и я исправлюсь. Спасите меня, Наталья Павловна, спасите меня! Очистите душу мою от грязи, к которой она привыкла. Я знаю, я чувствую, до какой степени я вас недостоин, но я чувствую тоже, что любовь может преобразовать человека. Наталья Павловна, избавьте меня от меня самого. Я буду благословлять вас в каждую минуту жизни. Не откажитесь от доброго дела: вы навеки можете спасти человека.

Наташа тихо приподнялась со своего места и протянула гимназисту руку.

Голос ее дрожал, но лицо было спокойно.

– Да будет воля божия!
– сказала она.

– Петров! Петров!
– закричал гимназист в полном исступлении радости. Петров! она моя невеста!

Душу молодого человека обдало вдруг таким чувством неописанного блаженства, что он бы умер на месте"

если б не мог высказать своей радости.

Петров вскочил на ноги, протирая глаза!

– А?.. Что? Что такое?

– Петров, обними меня. Она моя невеста.

– Полно, брат... где тебе?..

– Наталья Павловна... да, скажите ему...

Наташа кивнула головой.

– Как, в самом деле?.. Ну, нечего делать, благослови вас господь... Только ты уж, смотри, брат, пустяками-то полно заниматься. Трактиры свои забудь - слышишь ли?..

– Э, брат Петров, - весело отвечал гимназист, - о каких пустяках еще думать. Посмотри-ка на нее.

На дворе уж занималась заря.

Утром вся труппа узнала о внезапной помолвке.

Женщины начали улыбаться и перешептываться. Девица Иванова пожелтела от досады и зависти: она сама метила на гимназиста и поклялась отомстить своей вечной сопернице. Мужчины повесили нос. Холостые вспомнили, что Наташа хороша, воспитанна, получает лучшее жалованье, - и опечалились. Женатые мысленно сравнивали Наташу со своими бранчливыми супругами - и тоже опечалились.

– Экое собаке этой, гимназисту, счастье, - ворчали они, - кажется, ничем нас не лучше.

Путешествие вследствие сего совершалось довольно мирно, и бурный разгул походной жизни прекратился.