Наутро Феликс чернее негра собрался в Малинино. Они с Элей договорились: Феликс даст в тамошнюю газету объявление, что их усадьба срочно продается ( вместе с коровой, моторной лодкой, трактором в гараже и пчелами в подвале), а районных начальников попросит весной перевести их на вертолете в верховья Кизыра, ближе к гольцам Саянским. Там, где никого, кроме медведей (даже охотничьих избушек там нет), они построят дом и будут жить. А разбогатеют со временем сами купят вертолет.

– Ты у меня прямо Ленин, - шептала, утирая слезы, Эля.
– Мечтатель! Ну, хорошо, хорошо... O, Good Lord!.. Только бы скорей отсюда... Если до весны найдется покупатель... И если Николай Иванович снова поможет со строительством.

– Поможет! Потому что предатель, растрепался! Я еще с ним буду иметь разговор!

Феликс ушел к железной дороге, Эля с сыном остались дома.

В Малинино, в здании бывшего райкома партии под трехцветным флагом, длинные коридоры были покрыты темнокрасной, вытертой до нитяной основы ковровой дорожкой. Но на дверях блестели новенькими золотыми буквами фамилии начальников. К главе администрации

Феликс решил не соваться, он вспомнил - продавщица Лида что-то рассказывала про заместителя главы... Заместителей оказалось в этом здании трое.

– Скажите, пожалуйста, - спросил Феликс у проходившей мимо хмурой женщины с бумагами в руке.
– Кто из замов отвечает за еду, что ли?.. снабжение?.. Он совершенно отвык за год от казенной речи, с трудом слепил фразу. Но девица поняла.

– Кутаков.

Секретарша Кутакова, молодая розовая девка с голыми руками и ногами, с сигареткой в красных губах, очаровательно улыбаясь, сказала Феликсу, что шеф очень, очень занят. Феликс с досадой почесал бородку и вдруг нашелся:

– Передайте, это, мол, русский англичанин... Он поймет.

В глазах секретарши мелькнуло удивление, она, кажется, что-то вспомнила... Да и быть не может, чтобы они здесь не судачили о странных новопоселенцах в селе Весы!

– Щас!..
– Девица скользнула, как спрут, всем своим розовым телом одновременно в дверь к начальнику и через секунду выплыла, с любопытством глядя на долговязого посетителя в дубленке и унтах.
– Проходите, Олег Иваныч примет вас.

Заместитель главы администрации, смуглый человек с усиками, очень похожий на таджика или узбека, но судя по фамилии русский, стоял возле сейфа и, сконфуженно расплывшись в улыбке, раскинул руки как бы для объятия:

– Дорогой наш подопечный!.. Лучше поздно, чем никогда!..
– и сведя руки, даже неловко хлопнув в ладоши из-за того, что Феликс запоздал протянуть свою руку, он продолжал.
– Слышали!.. Вот мерзавцы!..

Он, видимо, чувствовал свою вину. И откровенно побаивался небольшого, но все же областного начальничка с плечами, как у баяна на свадьбе. Ведь Николай Иванович Ярыгин наверняка просил их здесь приглядывать за "другарем", помогать. Да вот, не уберегли от неприятности. Кутаков слушал Феликса ( про объявление в газете, про новый переезд) и кивал, как заведенный.

– Вы... вы еще нашему общему другу не сообщали? Про вчерашний поджог? И не надо! Мы тут все сделаем... покроем, так сказать, ущерб...

– Да не стоит, - скривившись от неловкости, отвечал Феликс.

Он принялся протирать очки.
– Вы мне помогите только в Саяны летом улететь.

– Обязательно! Непременно!

– Это же тоже ваш район?.

– Наш, наш! С этой, западной стороны - наш, - отвечал заместитель главы администрации.
– И не о чем не беспокойтесь! Отправим с гляциологами... бесплатно отправим... а объявление в хазету я сам лично продыктую! Сейчас же!
– И смуглый человек с усиками, очень похожий на таджика или узбека, но судя по выговору украинец, проводил гостя до второй, коридорной двери.

5.

Но когда к ночи Феликс вернулся домой, он с замершим сердцем увидел на краю села грязнорозовое облако света и свой заплот с воротами, лежащие на снегу, черные, затоптанные. Само жилье стало вдруг низеньким - лишилось второго, деревянного этажа, потеряв и крышу, и застекленную башню, где так и не успел Феликс оборудовать себе "монплезир" - уютную спаленку для летнего времени... А у первого этажа внешние пожарозащитные стены в полтора кирпича устояли, но в проломы окон было явственно видно - внутри все выгорело. Впрочем, кое-где огонь еще скалил красные зубы.

Феликс пробежал во двор - пожар уничтожил и мастерскую, спасенную вчера, но пощадил расположенные в стороне баню и хлев с коровой. В воздухе вились проснувшиеся, вылетевшие из подвала пчелы - или это Феликсу показалось? Наверное, клочья сажи.

Эля в шубейке и в шерстяной, воняющей пламенем шали, с какой-то палкой в руке, и сын молча замерли на улице, вокруг них валялись на грязном снегу постели, сумки, ведра, сапоги, костюмы с вешалками, подушки...

Увидев мужа, Эля, заикаясь, задергала горлом - не смогла и слова сказать. Феликс сунулся было прямо в дымящийся зев раскуроченного огнем дома, но махнул рукой и отвернулся.