– Потом ее пробило на врагов в мировом масштабе. Дескать, и люди ее распрекрасную долину не уважают, и эльфы как-то подозрительно ушами стригут, а уж гномы – те точно шпионят на Волмению! Троллей она всех повыгоняла еще с прошлого раза… ну, помнишь, когда ребята ее разыграли…

– Помню, помню. Ближе к делу.

– Изволь. – Гном печально заглянул в пустую кружку и пододвинул к себе миску со щами. – А тут еще советник новый у нее объявился. Какой-то из пришлых, никто в Арлиссе его не знает. То ли он ее науськивает, то ли просто такой дурак, что попустительствует, – стучак [16] его знает. В общем, теперь в Арлисс никого, кроме вампиров, не пускают. Смешанные семьи поудирали в Догеву и Леск.

– Леший знает что! – Ролар раздраженно, с громким стуком поставил кружку на стол, щи заплескались в тарелках. – Она вообще соображает, что делает? Ладно еще люди, но зачем нарываться на конфликт с другими расами?

– Спасибо, – ядовито сказала я. – Очень польщена.

– Я мыслю в экономическом масштабе, – отмахнулся вампир. – Из двадцати приезжающих в Арлисс торговцев десять – эльфы и дриады, шесть – гномы, трое – вампиры из других долин, и только один – человек. Одно дело потерять одного купца из двадцати, и совсем другое – девятнадцать!

– Ишь, как мы разбираемся в международной торговле, – ехидно протянула Орсана. – Что ж ты не пошел к Повелительнице в советники?

Ролар и Орум как-то странно на нее посмотрели, но ничего не сказали.

– Это все? – спросил вампир у гнома.

– Нет, не все. Мало того, что у Повелительницы крыша поехала, так и у подданных не все дома! Поддерживают ее обеими руками, крыльями, клыками, в общем, чем ни попадя. Видел я на днях нашего общего знакомого, Коббера. Так он сначала сделал вид, что меня не узнает, а потом… потом… нет слов! Нет, ты представь, каков мерзавец? Он… он… не поставил своему старому другу и кружечки пива! – Орум задохнулся от возмущения. Не зная Всеобщего, по трагической гримасе и надрыву в его голосе можно было предположить, что злосчастный Коббер прикончил горячо любимую матушку гнома.

– Не переживай, Орум, я восполню эту трагическую потерю, – пообещал Ролар, звонко щелкнув пальцами над головой. Подскочивший к столу мальчишка ловко стряхнул с подноса две кружки пива, да так, что обе встали донцами на стол, а шапки желтоватой пены поползли вверх с угрожающей скоростью.

Орсана с ленивым интересом расковыривала принесенную котлету, вытягивая из нее лохмотья неопределенного происхождения.

– Теперь я понимаю, почему котлета называется «Сытной», – задумчиво сообщила она. – Один-два укуса – и ты понимаешь, что не так уж и голоден…

– Вчера на конюшне издох ледащий жеребенок, – подмигнул гном, со свистом втягивая пивную пену. – Я хотел оттащить его на скотомогильник, но кто-то меня опередил…

Орсана торопливо поставила тарелку на пол. Волк принюхался и одним движением языка сгреб котлету вместе с остатками гарнира.

Проходившая мимо разносчица нагнулась за пустой тарелкой; невозмутимость, с которой девица поставила ее на поднос вместе с прочей посудой, заставила меня содрогнуться. Надеюсь, они их хотя бы споласкивают?!

– Ой, какая собачка! – тем временем засюсюкала разносчица, присаживаясь на корточки рядом с волком. – А можно ее погладить?

– Можно… – устало разрешила я, откидываясь на спинку стула. – Только это не собачка, а волк, и чужаков он не любит.

Девица подскочила как ошпаренная, отдернула руку. Волк лениво проводил ее прищуренным взглядом и снова опустил морду на передние лапы.

– А ты сейчас в Арлисс? – невнятно поинтересовался гном, дожевывая обмакнутый в чесночную подливу хлеб. – Не советую… Особенно с ними…

Ролар кивнул на волка:

– У нас нет выбора.

– А… ясненько. Ну что ж, успеха вам. Дай хоть клок волос на память, в урне еще есть местечко!

– Шуточки у тебя… – поморщился Ролар и пояснил для недоумевающей аудитории: – Гномы сжигают своих мертвецов и хранят частичку их праха в общей погребальной урне. После сожжения покойного все друзья и родственники берут по одной щепотке пепла на память. Самым страшным оскорблением у гномов считается помочиться в погребальную урну врага.

– Поэтому урны приходится прятать, и как можно тщательнее, – подхватил гном. – Собственно говоря, именно так я потерял две предыдущие…

Мы прыснули со смеху.

– Орум, я вот чего хочу спросить. – Ролар отставил пустую кружку и в упор посмотрел на гнома. – Ты не знаешь, кто и куда продает молодых лошадей, преимущественно гнедых, породы белорский рысистый? Меня интересуют партии больше десяти штук.

Ответ нас ошеломил.

За последние три месяца сто пятьдесят отборных жеребцов с Курякинского конезавода были проданы… в Арлисс.