– А Даны не боитесь?

– А ты нас не боишься?

Русалка поняла это так, что Дана, скорее всего, тоже попала под власть этих чудовищ, либо, спасая сыновей, скрылась в безопасном вирии. Она вздохнула, нырнула и медленно поплыла под водой.

Вынырнула, оглянулась на мучителей. На берегу царил полнейший восторг. Двое ' демонов' уже избавились от страшных личин, и теперь освобождали от громоздкой глиняной хари третьего. И, конечно же, ничего демонического в этих троих не было - всг те же трое - Арпо, Липо и Коло, молодые Таргитаевичи, шкодливые сорванцы, каких поискать. Русалка прошипела страшное ругательство, положила себе непременно пожаловаться Дане, и, предвкушая, какая порка светит трем юным мерзавцам, поплыла исполнять клятву - растворяться в Реке ей вовсе не хотелось.

Коло медленно смывал с себя грязь, ил, траву и прочее облачение ' демона' . Братья взахлеб, перебивая друг друга, обсуждали приключение.

– А ты, дятел, что не веселишься?

Рыбку жалко?
– спросил Липо, и оба старших брата заржали с новой силой.

– Сам ты дятел...
– огрызнулся Коло.
– Нет, всг же зря мы с ней так... Недобро это.

– Да ладно, сопли распустил... Мы ж ег не били, верно? И не сделали б ей ничего... Постращали бы да отпустили... А так видишь, меч и секиру теперь нам добудет! Вот чубатый повеселится!

– Пойду поброжу... Да и жрякать охота...

– Иди, иди... Только думай поменьше, а то волхвом станешь!

– они загоготали опять, и Коло ушел.

Дана сидела на полу пещеры, обхватив колени руками. Думы у богини были не из легких. ' Что со мной происходит? Почему какой-то смертный... впрочем, он уже стал богом... но всг равно, заставляет меня, древнюю богиню, настойчиво искать его в этом дурацком суетном мире - ибо в вирии его опять нет, шляется где-то со свой сводящей с ума дудочкой, - не спать ночами, вспоминая его ласковые объятия? Почему? Дети растут не по дням, а по часам, к следующему лету будут уже взрослыми мужами... А Он...

Почему Он никак не выходит из головы? Великий Род, разве ж такое возможно?!' Стена пещеры мелко задрожала, в ней образовалась щель, расширилась - и в пещеру шагнула женщина в тгмно-зелгном платье.

– Привет, сестрица! Что грустишь?

– Привет и тебе, сестрица... Что-то мне не веселится... А ты? Скучно стало в твоих горах?

– Нет, - улыбнулась Хозяйка Медной Горы, - просто соскучилась по тебе. Как дети?

– Растут, - вздохнула Дана.

– С ними всегда так, - вздохнула бездетная Хозяйка с видом знатока. Певец-то твой не объявлялся здесь?

– Нет...
– Дана с трудом подавила вздох.

– Последний раз я о нгм слышала, когда он растерзал огромного льва.

– Ну, это ему раз плюнуть, - полуотстраненно сказала Дана, - Уж коли Ящера запряг... Лев-то, небось, пахарей жрал? Вот-вот...

– ... потом, говорят, пятьдесят девок покрыл за одну ночь...

– Ну, это он...
– глаза Даны нехорошо блеснули.
– Где, говоришь, это было?!!

' Мир меняется, - с грустью подумала Хозяйка, оставленная присматривать за детьми, - Вот уже и боги научились ревновать к смертным. Что ж дальше-то будет?..' ...

Наутро два рыбака готовились проверять свои сети, когда, в розовых лучах рассветного светила, прямо из пены прибоя поднялась обнаженная женщина такой ослепительно чистой красоты, что сомневаться в ег божественном происхождении не приходилось. Она вышла на берег, отжала волосы, внимательно оглядела онемевших рыбаков.

– Где тут у вас бог с дудочкой гуляет?
– осведомилась богиня.

...Голова гудела, язык заплетался, ноги плохо слушались. Вино было хорошее, даже очень, но выпил он его слишком много... Конан, не раздеваясь, бухнулся в реку, сел на мелководье, только чубатая голова, в которой всг гудело, торчала на поверхности.

Над головой ярко блестели гвозди, заботливо вколоченные богами в небесный свод, чтоб не рухнул. Вдалеке плеснула большая рыбина. Конан окунулся с головой. Холодная вода оказывала свое действие - он медленно, но верно трезвел. В двух локтях вдруг вынырнула из-под воды девичья голова с длинными зелеными волосами.

– А, это ты, Конан!
– звонкий голосок звучал задорно.
– Что, перебрал малость?

' Пожалуй, не малость, - подумал гетман, - раз такое мерещится' .

– Что же ты молчишь? Да вижу, вижу... Голова болит? Сейчас вылечим... Ошарашенный Конан не сопротивлялся, когда она подплыла поближе, и холодное, но нежное и очень соблазнительное - в прозрачной воде всг видно - тело обвило его могучую фигуру.
– Поцелуй меня, витязь...
– Конан с готовностью исполнил эту скромную просьбу зеленовласки, и мир вокруг него закружился-завертелся, стало очень приятно, а что будет дальше - а, Ящер с ним, с этим ' дальше' !..

Ближе к середине ночи козаки, встревоженные долгим отсутствием гетмана, нашли его на берегу. Конан спал, блаженно улыбаясь. И был он гол совершенно, одежда развешана на кустах для просушки с аккуратностью, гетману несвойственной. Никакого следа ни меча, ни секиры, с коими чубатый лихой рубака, наученный жизнью многому, ох как многому, не расставался никогда... И на шее его наливается здоровенный кровоподтек, какие порой приключаются во время необузданно буйных любовных игр. Козаки переглянулись, непонимающе пожали плечами и понесли своего отважного предводителя в становище - досыпать.