– Исполать и тебе, славный богатырь.
– первым отозвался войт Вакула. Добро пожаловать, просим за стол, откушай, чем богаты. Я - Вакула, войт здешний.

– Благодарень.
– ответствовал Муромец, садясь за стол рядом с бледным, как смерть, Лешаком, и придвигая к себе блюдо с четвертью теленка. Некоторое время Илья просто молча ел, не обращая ни малейшего внимания на замогильную тишину, повисшую над столом. Умяв достаточное, по его разумению, количество мяса, Илья выхлебал ковш пива, в который не менее половины ведра вошло, и обратился к Лешаку:

– Уж не болен ли ты, Лешак?

– Нет, нет, Илюша, что ты, здоров, аки бык.

– Нда? А чой-то ты бледный такой? И молчишь все время? Даже странно.

– Да... не спал давно, как раз почивать собирался, а тут вдруг и ты приехал.

– А скажи-ка ты мне, Лешак, - задушевно начал Илья, придвигая к себе заботливо наполненный кем-то ковш, - а что это ты тут, в дне пути от Киева, делаешь? Что не на заставе?
– привыкший к долгому бессонному пути Илья "днем" величал время от рассвета до рассвета, либо от заката до заката.

Лешак уже вполне пришел в себя. Видя, что старшой, не отличающийся, в общем-то, кротким нравом, сразу морду бить не стал, а выясняет, что да как, он приободрился. Уговорить Муромца он всегда умел, грозный богатырь не поспевал за быстрой мыслью Лешака.

– Так вот, Илья, докладаю: на заставе я был, тебя с Добрыней поджидал, а тако же и ворогов всяких. Когда ни вы, ни вороги ко мне по неясным причинам не явились, пошел я искать подвигов на свою голову да земле нашей на славу. И пришел я тогда в степи печенежские...

– Рехнулся совсем, что ли? Жить надоело?! Один - к печенегам?

– Не перебивай. Я ж не напролом, а тихонько, осторожненько, еду так. Посматриваю, чего полезного свершить бы. Ну, и на восьмой день отыскал я в тех степях...

– Кучу печенегов.
– уверенно закончил Муромец.
– Одного не пойму, как же это ты жив остался?

Лешак, собиравшийся было рассказать правду, обиделся и принялся врать.

– Нет, не печенегов я там отыскал, Илюша. А нашел я там змия о семи головах, злобного не менее печенежской полутысячи. Долго бился я с ним, почитай, три дня и три ночи прошло к тому моменту, когда последняя голова этого чудища скатилась в сухой овраг. Утомился я сильно! Еще три дня и три ночи отсыпался после такого. А пробудился от того, что трясли меня немилосердно, да слезами горючими поливали. Открываю глаза, смотрю - мать честная! Девки!

Муромец недоверчиво хмыкнул:

– Врешь, небось, как обычно?

– Да ящер меня пронеси, коли вру!
– выпучив глаза, с жаром воскликнул Попович.
– Оказывается, змей тот до девок вельми охоч был, и натаскал он их к себе в пещеру много. Тут девки, значит, видят, что чудище домой не вертается, вылазят на свет божий - глядь, змей без голов кверху лапами валяется, а поодаль удалой молодец, - чуть поклонился Лешак, - без движения лежит. И давай они тогда меня оплакивать, слезы проливать. Ну а когда уж я проснулся, то-то радости было! И повел я их тогда по домам, пока в этой веси, где мы ночевать собрались, тебя не повстречали.

– Все наврал.
– проворчал Илья.
– Пещеру какую-то в степи отыскал со змеем многоголовым...Ну, и где они, эти твои девки?

– Да вот же они сидят!
– пожав плечами, показал Лешак на левую сторону стола.
– Только поболее их, вообще-то. Наверное, половина спать разбежалась.

Илья покачал головой, потом кивнул, крякнул, поднялся. Заметил, наконец, Руслана. Молодой богатырь за все это время не проронил ни слова. Теперь поклонился.

– Здрав будь, Илья-богатырь.

– И тебе не хворать.
– буркнул Муромец.
– Из младшей, что ль, дружины? Как звать?

– Руслан.

– Руслан, Руслан... Где-то слышал. А! Не за тебя ли Владимир наш князь дочку свою просватал?

Руслан потупил взор, но тут вмешалась Мила.

– За него, за него. А я та самая дочка и есть. Милой меня кличут.

Муромец посмотрел на нее внимательно и медленно сел на место. Осушил еще один ковш, помотал головой.

– Ничего не понимаю! А ты-то, княжна, как здесь оказалась?

– Про то долго сказывать, - пожала плечами Мила, а ты, поди, устал с дороги...

– И то верно.
– Муромец вновь поднялся.
– Эй, как тебя... Вакула! Кажи, где тут сеновал...

Остальные тоже вскорости разошлись почивать. Руслан договорился с Лешаком, чтобы тот проводил Милу до Киева и сдал на руки отцу.

– А сам как?
– спросил Лешак.

– А так. Пока Черноморда не поймаю - не бывать мне в Киеве!
– ответил Руслан.

Глава 24

– Провалиться мне на этом месте!!! Сколько же можно?!
– бесновался Рыбий Сын, глядя на бесчувственное девичье тело. На сей раз жертва была задушена. В запальчивости он рванул меч из ножен, глаза его налились кровью.