– Луканиха, – сказал Глебов. – Приехали. Инна увидела устье небольшой речки, впадавшей в Иленгу, а сразу за ним – поросшую травой полосу берега. У берега стояли два шитика и узкая моторная лодка. На узком лугу выстроились в ряд старенькие выцветшие палатки, а сразу за палатками начинался лес.

Глебов пришвартовался к одному из шитиков, помог Инне перебраться на эту лодку, а с нее – на берег. Затем он сбросил на берег их багаж: две свернутые палатки и два спальных мешка в зеленых чехлах.

– Так, Инна Сергеевна, будьте настороже: аборигены нас уже заметили. Действительно, "аборигены" уже начали сходиться к тому месту, где Инна с Глебовым высадились. Все они были одеты так, что невозможно было отличить, кто из них какого пола. Все они были в брюках, поношенных куртках разного фасона, и у каждого на голове был накомарник с откинутой сеткой. Все они уставились на приезжих и настороженно молчали.

– Привет, друзья! – сказал Глебов. – А где ваше начальство?

– Вон Федор Болиславович. Околот делает, – послышалось из-под одного накомарника. "Абориген" махнул рукой куда-то себе за плечо.

– Федор Болиславович! Федор Болиславович! – закричали другие "аборигены", до Инна с Глебовым уже прошли несколько шагов и увидели такую картину: под лиственницей было разостлано белое полотнище размером примерно три на три метра. Как видно, оно было разрезано до середины, потому что охватывало весь комель дерева. Возле комля, упираясь в землю, стоял шест длиной метров в пять, на верхнем конце которого сидел деревянный чурбак в виде головки огромного молотка. Возле шеста работали трое: два довольно крепких парнишки и пожилой человек с очками в железной оправе на носу и с серыми щетинистыми усами.

– Ать!.. Ать!.. Ать!... – командовал он. В такт его команде все трое оттягивали пружинящий шест от дерева, а потом бухали огромным молотком по стволу. От сотрясения на полог что-то сыпалось.

– Околот делают, – заметил Глебов.

– Околот?

– Таким образом добывают кедровые орешки; стучат по дереву колотом, и шишки падают. Но ради чего они лиственницу так мучают – понять не могу.

– Федор Болиславович! Федор Болиславович! – продолжали кричать "аборигены", и Федор Болиславович со своими помощниками наконец услышали этот крик. Они отбросили колот и шагнули к приезжим.

Лицо у Федора Болиславовича было одновременно и радостное, и настороженное.

– Борис Евгеньевич, какими судьбами?! – проговорил он. вытирая ладони о штаны. – Извините, руки грязные, не могу подать.

– Что же вы лиственницу мучаете? – сказал Глебов. – На ней же орешков нет.

– А это так... по просьбе лесхоза. Попросили делать околот на энтомологический полог. Чтобы узнать, не завелся ли какой вредитель в опасных количествах. – Федор Болиславович скосил глаза на полог. – Митя, смотри: сейчас гусеница под твоим носом уползет.

На белом полотнище лежали старые хвоинки, чешуйки хвои и прочий сор, среди них беспомощно бились два мотылька (как видно, ночные бабочки) и ползли в разные стороны три гусеницы. Ребята подобрали их и куда-то унесли. А Федор Болиславович спросил Глебова:

– Вы как, Борис Евгеньевич... чтобы отдохнуть или по делу?

– Да больше по делу. Вот корреспондент "Сибирской нови" Инна Сергеевна. Интересуется Бурундуком.

– Очень приятно! Очень приятно! – Федор Болиславович поклонился, снова потер ладони о брюки и снова извинился, что руки не подает. – Данила Акимович на Черный ручей поехал. С минуты на минуту ждем. А пока мы товарищу корреспонденту наше открытие покажем. Пойдемте, милости прошу!

Учитель подвел гостей к костру с таганом, на котором висели два бака с водой, а рядом два кашевара чистили и разделывали несколько рыбин на большом листе фанеры.

– Ну-ка, Петя, моментом: раздобудь консервную банку с водой.

Петя "моментом" выполнил приказание. Инна увидела, что в траве рядом с костром лежат несколько черных от копоти камней.

– Внимание, товарищи! – Федор Болиславович осторожно двумя пальцами взял один из камней и опустил его в банку с водой.

Вода тотчас закипела, забурлила, камень стал распадаться, сажа куда-то исчезла, и скоро на дне банки осела белоснежная мучнистая масса. Сидя на корточках перед банкой, учитель посмотрел на Глебова.

– Ну, как, Борис Евгеньевич?

– Известь, – сказал секретарь.

– Да какая известь! Ведь никакой примеси! Мы похуже за девяносто километров таскаем, а тут... пятьдесят километров и вниз по течению.

– Где вы ее нашли?

– Да здесь, на Луканихе, можно сказать, за углом! Туда каждую субботу рыболовы-любители приезжают, и хоть бы кто внимание обратил! А вот Бурундук обратил: давай, говорит, попробуем обжечь.