Ритмы музыки постепенно убыстрялись, и девушки кружились все стремительней, так, что покрывала обвивались вокруг них серебристыми спиралями. Лица зрителей побледнели и покрылись испариной, Я заметил, что Гретхен дрожит, как в лихорадке. Сжав судорожно руки, она вся подалась вперед, как будто готовая вскочить в любое мгновение, сорвать с себя платье и выскочить на сцену.

В центре круга танцовщиц появился араб в белом бурнусе и с белым тонким длинным хлыстом. Он отбивал им ритм и время от времени неуловимым движением обвивал хлыстом талию одной из танцовщиц, привлекая ее к себе.

Вместе со звонким ударом литавр девушки исчезли, и в луче прожектора появилась женщина необычайной экзотической красоты. Вероятно, она была евразийкой и в ней смешались лучшие черты двух континентов. Кроме звенящих колец на руках и ногах, на ней вообще ничего не было. Густой поток угольно-черных волос, спадавших почти до самого пола, укрывал ее подобно плащу, но при малейшем движении эта драгоценная накидка приходила в движение, открывая восхитительно совершенное тело и ее юную грудь.

На лице араба вспыхнуло желание, Он взмахнул хлыстом и обвил талию женщины, как будто хотел перерезать ее пополам. Но на коже ее не осталось ни малейшего следа. Она легко освободилась от хлыста и продолжала свой танец.

В зале возникло движение, Одна из дам вскочила со своего места и застыла, судорожно вцепившись в край стола. Позади нее бесшумно возник официант, чтобы удержать ее, если та бросится на сцену. По-видимому, такие вещи иногда случались здесь.

В конце концов араб захватил девушку хлыстом за талию так, что она уже не смогла освободиться, и притянул ее к себе. Ритм музыки стал совершенно яростным. Араб распахнул широкий белый бурнус, под которым на миг мелькнуло мускулистое обнаженное тело и закутал им девушку. Вновь зазвенели цимбалы.

Пара медленно опустилась на пол, и прожекторы тут же погасли.

На мгновение наступила полная тишина, потом зажглось обычное освещение, но сцена была уже пустой.

— О боже! — буквально простонала Гретхен.

— Вам понравилось?

Она с недоумением посмотрела на меня.

— И вы можете после всего этого оставаться таким спокойным?

— Я видел это представление уже не раз, моя крошка! — усмехнулся я и добавил:

— А вы чуть было не выпрыгнули вниз на сцену.

Она густо покраснела.

— Это действует как гипноз.

— В этом и заключается вся соль номера.

— Все-то вам заранее известно, хищник. Официант принес заказ и исчез.

— Еду, питье и женщину я могу попросить почти на всех языках. Но я чаще всего предпочитаю изъясняться на английском.

— А как давно вы знакомы с Эдит Кейн?

— С самого начала ее работы в ООН.

— Вы близкие подруги?

— Да, довольно. Кстати, почему вы не взяли ее сегодня с собой? Мне кажется, что вы поссорились.

— Да. И потом мы давно знакомы. Она рассказывала вам о своей семье?

— Раза два или три. Они довольно знатные и известные люди в Англии — аристократы, военные, дипломаты и прочее, и прочее... Она решила тоже чем-нибудь серьезным заняться и поступила в ООН.

— Как вам работается с Бертоном Селвиком? — спросил я.

— Мне не так уж часто приходится иметь дело с ним. Я только дважды помогала его штабу. У него такое суховатое, чисто британское чувство юмора, и он любит приправлять работу шуткой. Все женщины в ООН обожают его. Он умен и напоминает мне профессора, которого я когда-то знала.

— Эдит, кажется, очень высоко его ценит.

— Это потому, что они соотечественники. Когда они ходят вместе обедать, они говорят только об Англии. Кроме того они часто работают вместе в кабинете. Эдит готова работать и день и ночь без всякой оплаты, лишь бы внести свою «лепту», как она выражается.

«Да, внести свою лепту в сбор информации, идущей по определенным каналам», — подумал я, а вслух сказал:

— Такой она была всегда. И при том не болтлива.

— Вероятно. Нас всех проверяет служба безопасности, и болтливый человек долго не задерживается в ООН.

— Что это? — спросила Гретхен, глядя на блюдо.

— Думаю, что будет лучше, если вы сначала попробуете. Она пришла в неописуемый восторг. Мы ели медленно и непринужденно болтали на самые различные темы. Я показал ей среди публики парочку политиканов, одного известного в нашей среде босса гангстеров.

Когда мы уже собирались уходить, в кабинет бесшумно вошел Делл и, наклонившись ко мне, прошептал на ухо несколько слов. Я покачал головой, и он исчез с вежливой улыбкой на лице.

— Что он вам сказал?