Его руки судорожно впились в подлокотник кресла, так что побелели костяшки пальцев. Его самая большая тайна оказалась вообще не тайной, и этого он вынести не мог.

— Черт бы тебя побрал, Джо!

— Ладно, все кончено, Ларри. Пошли!

— Но ведь ты мой брат, Джо! И ты не можешь меня...

— Ларри, — перебил я его. — Сегодня вечером ты пытался убить меня, и тогда тебе было все равно, брат я тебе или нет.

Его голос был спокойным и холодным. И он звучал сейчас в моих ушах, наверное, так же, как и в ушах Рене, Таккио и других. И я спросил себя, а издавал ли он, убивая их, тот победный индейский клич, который он издал, убивая Дуга Китхона, и о котором мне сообщила Паула Ли. Еще тогда я должен был догадаться.

— Лучше бы ты занимался своими делами. Джо.

Теперь он не был похож на меня. Секунду-другую на меня смотрело уже не мое лицо. Лицо человека, которого я никогда не знал и никогда не узнаю. Это было лицо, которое видели убитые перед своей смертью. И сейчас оно смотрело на меня.

— Я уйду, Джо...

— Вместе со мной.

— Не с тобой... Один... Я всегда был один...

Еще до того, как он кончил говорить, я понял, что сейчас произойдет. И я осознал то, что давно сидело в моем подсознании.

— Вождь краснокожих Бешеный Конь, — четко проговорил я, — а ведь ты действительно бешеный... сумасшедший...

Рука Ларри сделала незаметное движение, хватаясь за оружие. Это было движение профессионального убийцы, движение, которым он владел в совершенстве. Но он забыл при этом старую пословицу: «Нельзя выстрелить раньше человека, который уже спустил курок».

Инстинктивно и будучи отлично тренированным, я среагировал одновременно с ним. Я почувствовал, как дернулся в руке мой револьвер, и в тот же миг на лбу Ларри появилось маленькое голубоватое пятнышко. Голова его откинулась назад, он издал протяжный звук и спокойно застыл в кресле.

И медленно, очень медленно лицо человека, которого я никогда не знал, снова превратилось в лицо, хорошо мне знакомое. Все чуждое ему исчезло в покое и умиротворении смерти...