Шрифт:
– Ну, Берта, и удружила ты нам!.. Привела в дом бандита, он чуть нашего сыночка не загубил.
– Георге добрый мальчик. Правда, вспыльчив немного. Наверно, Санду его чем-то рассердил. Давайте позовем их обоих и спросим, как было дело.
Мальчиков позвали.
– За что ты побил Санду, Георге?
– Он меня по-матерному обругал. А мама моя умерла. Чего он ругался?
– Почему ты обругал его, Санду?
– Захотелось – и обругал… А он как начнет драться. Всего меня избил. – Санду разревелся, разнюнился. – Деревенщина он, простофиля, шуток не понимает. Его ведь в шутку выругали.
– Может, и в шутку, – с вызовом ответил брат. – Но если он меня еще раз в шутку обзовет, я ему башку расшибу, так и знайте.
Скоро они от него избавились. Брата приняли со стипендией. Когда кончит – теперь совсем уже немного осталось, – отпустит бороду и сделается священником. «Господи, помилуй, господи, помилуй…», «Венчается раб божий…»
Другой мой брат, Ион – брат только по матери, – тоже пользовался вниманием госпожи Берты. Но толку из него не вышло. За четыре года он так и не смог перейти во второй класс. Учительница заходила за ним каждое утро, поднимала с постели, вела в школу. Он сидел в классе, пока сиделось, и, улучив момент, удирал через окно…
Уехала из села Берта. На ее место заступил старик с рыжей бородой по имени Раймонт Куку. Он прославился тем, что наказывал тех родителей, кто не отпускал детей в школу. Сначала и отец платил штрафы, потом невмоготу стало. Пришлось каждое утро сажать брата на закорки и относить в школу.
Возвращался мой брат в полдень, руки у него были распухшими от побоев, щеки горели от пощечин, бока ныли. Валился он на постель и лежал – того гляди богу душу отдаст. Стараниями Рыжей Бороды у него даже волос на голове поубавилось.
Но все эти наказания ни к чему не привели. Не помогли ни подзатыльники, ни ругань. В конце концов Раймонт признал себя побежденным. Ухватил Иона за штаны и вышвырнул за дверь…
– Чтоб духу твоего здесь больше не было!..
– Покорно благодарю! – ответил Ион, подымаясь уже из дорожной грязи. Потом подобрал камень да как швырнет в окно школы. Разбил стекло. Пришлось отцу платить.
Больше Рыжая Борода к родителям со штрафом не приставал…
– Невелика беда. В селе три четверти мальчишек, а то и больше, не знают грамоты. Из-за этого небеса не рухнут. А среди девок на сотню одна расписаться умеет…
Придя из школы после первого дня занятий, я болтаю с мамой, рассказываю подробно обо всем, что услышал и увидел в школе.
Мама слушает и поглядывает на меня. Я вижу, как лицо ее, словно пион, расцветает от радости.
– Ты у меня на Георге похож, а не на Иона. Одолеешь грамоту.
– А ты рада?
– Еще бы не рада! Сколько я с Ионом крови себе попортила. Хоть ты-то выучись.
– Может, и выучусь. Но сейчас мне нужна одна лея и десять банов. Завтра велели в школу принести. Учитель сказал – на грифельную доску, на букварь и на грифель.
– Вот отец придет, он и даст.
К ужину вернулся с работы отец. За столом я сообщил ему про лею.
– Откуда у меня столько денег? Нету. Подождешь…
Каждый раз, когда разговор заходит о деньгах, в доме словно пожар – подымаются шум и крики. Мама терпит-терпит, да и срывается:
– Надоела эта бедность – сил нет! Доколе так жить будем?.. Денег нет. Жрать нечего.
– Я работаю, сил не жалею, – говорит отец. – Все мы работаем. И никакого проку. Вот и весь сказ. Хоть расшибись, проку не будет. Не воровать же мне…
Миновал второй школьный день, за ним третий…
Учитель поехал в город. Мы пришли встречать его на станцию. Пачки с книгами, с грифельными досками все тащили до школы на собственной спине. Принес и я пачку… Без книг осталось двое – я да еще один парнишка с хутора, сын Коша, местного курокрада. У него вечно вся шея в чирьях и язвах.
Парнишке и горя мало.
– Что с книгами, что без книг, – рассуждал он во всеуслышание, – все одно…
Онофрей Кош, его отец, и верно, избрал кражу кур своим ремеслом. Перелезет ночью через забор, бросит собакам подачку, чтоб не лаяли, проберется ползком в курятник, похватает кур – и бегом.
– Зачем ты кур крадешь, Онофрей?
– Детей накормить. Если не красть, нечего есть будет.
– Работай!
– Негде мне работать.
– У помещиков. Вон их сколько!
– Вот еще! Стану я за так работать…
Авендря о своих кражах помалкивает. А Онофрей Кош признается с чистым сердцем. Забирают его в тюрьму, в город, он отсиживает срок, возвращается домой, вновь принимается за воровство и вновь отправляется в тюрьму.
– В тюрьме досыта не накормят, но все ж таки хоть что-то дают. А вот каково жене с парнишкой, я ведь их ни с чем оставляю… Сына я сделаю настоящим вором. Не курокрадом. Станет красть волов, лошадей угонять… Вы о нем еще услышите…