Я не ошибся: они вылезли из лифта на третьем этаже. Глядя одним глазком в щель, я мог видеть их широкие спины и черные пальто. Эти двое не просто стояли в коридоре - они громоздились в нем.

Потом они бесшумно прошагали по белому ковру и постучали в дверь дяди Эла особым условным стуком. Это и дурак бы понял, едва услышав их: тук, тук-тук-тук, тук.

Дверь тотчас же открылась, и в коридоре показалась голова дяди Эла.

– Ну?
– спросила голова.
– Разобрались с ним?

Дядя Эл - здоровенный грузный дядя, состоящий на две трети из мускулов, а на оставшуюся треть - из спагетти. У него черные волосы настолько густые и блестящие, что большинство людей принимает их за парик. Лицо дяди представляет собой обычный набор из рта, глаз, бровей, щек, подбородка и ушей. Все это добро размещено вокруг носа, размерами и формой похожего на клюв орла, грозно нависающий над жалкой двадцатипятицентовой сигарой. Летом, когда он в майке играет на пикниках в мяч, видно, что его мясистые руки, мясистые плечи и мясистая грудь тоже сплошь поросли черными волосами. Не знаю, как насчет его мясистого брюха, но предполагаю, что и оно черным-черно от растительности. Когда дядя сидит в кресле, закинув ногу на ногу, глазам является ещё один густо заросший участок местности, простирающийся от черных носков до черных манжет на брюках.

В обычных условиях голос дяди Эла вполне под стать его мясистости и волосатости. Это бас, благодаря которому без дяди не обходится ни один самодеятельный квартет парикмахеров при выездах на вышеупомянутые пикники. Но сейчас, когда дядюшка спросил: "Разобрались с ним?", голос его звучал по меньшей мере двумя октавами выше. Я впервые в жизни видел своего дядю Эла напуганным.

– Нет еще, - ответил ему один из парней и, в свою очередь, осведомился: - Не у тебя ли он в квартире?

– Ты что, смеешься?
– сказал дядя Эл.

– Не будешь же ты его прикрывать, - подал голос второй убийца. Агриколе это не понравилось бы.

– Меня это дело не касается, - заявил дядя Эл.
– Я не хочу в него впутываться, совсем не хочу.

В коридоре торчала только его голова с испуганной физиономией.

Пока я стоял на бетонной лестнице среди желтых стен, прижавшись лбом к краю двери, и, моргая, смотрел на узкую вертикальную полоску коридора, до меня начало кое-что доходить. Там, в Канарси, когда эти парни подвалили ко мне, я первым делом решил позвонить дядюшке Элу, единственному знакомому мне члену организации. Я тогда был слишком встревожен и напуган, чтобы понять, почему он так говорит со мной по телефону. Я просто думал, что дядя Эл не расположен к беседе. И теперь, когда я отчаянно ломился к нему в дверь, мне в голову пришла та же мысль. Наши отношения всегда были немного натянутыми, и мы оба испытывали определенную неловкость, общаясь друг с другом. Так почему на этот раз должно быть иначе?

Но когда я увидел его физиономию, которая висела в коридоре, будто отделившись от туловища, когда услышал этот его голос, до меня дошло, что путешествие свое я предпринял напрасно. Дядя Эл не поможет мне, потому что он не способен мне помочь. Он слишком напуган.

Я стоял в коридоре, делал одно обескураживающее открытие за другим, а убийцы тем временем продолжали беседу с дядькой.

– Он поднялся сюда, - сказал первый таким тоном, будто предъявлял дяде Элу неопровержимое обвинение.

– Я что, пойду против Агриколы?
– спросил их дядя Эл.
– Дурак я, что ли?

Это была одна из его любимых присказок. В молодости он работал таксистом, и теперь, вспоминая те дни, все время восклицал: "По гроб жизни баранку крутить? Дурак я, что ли?" При этом подразумевалось, что ответ должен быть отрицательным.

Первый убийца тем временем твердил свое:

– Он поднялся сюда. И не спускался.

– А как насчет крыши?
– спросил дядя Эл.

Оба убийцы покачали головами.

– Чепуха, - сказал первый.
– Он пришел сюда, чтобы разыскать тебя.

– Впусти-ка нас, - потребовал второй.

– Слушайте, мне и так неприятностей хватает, - ответил дядя Эл. Жена не в курсе дел, понимаете? Этот ублюдок - сын её сестры. Ясно, что я имею в виду? Тьфу! Да как мне это вам втолковать среди ночи!

– Нам нужен сопляк, - изрек второй убийца.

Первый все никак не мог расстаться со своей идеей.

– Он поднялся сюда.

– А может, поднялся да и опять спустился?
– предположил дядя Эл.

– Как?
– спросил второй убийца.
– Мы сами ехали на лифте. Вот он стоит.
– Бандит повернулся и указал на лифт рукой.

– Лестница, - сказал дядя Эл.
– Возможно, он спустился по лестнице.

– По какой лестнице?
– в один голос произнесли убийцы, а я подумал, что ещё могу понять неспособность дяди помочь мне, но вот, начав помогать им, он явно хватил через край.

Дядя Эл присовокупил к голове ещё и руку, высунув её в коридор. Он показал прямо на меня и сообщил: