– Значит, мир!
– торжественно заключила девушка.

Следующие пять минут Карл блуждал по лабиринтам меню. Ему казалось, что там - как, впрочем, и нигде - не было ничего достойного ее, но что-то все же надо было заказать, и он остановился на нескольких пунктах с наиболее длинными названиями и высокими ценами, после чего со вздохом облегчения повернулся к спутнице.

Она глядела в окно на прохожих, оперевшись подбородком на ладонь и задумчиво улыбаясь.

Карл смотрел на нее так целую минуту. Если, думал он, собрать всю его туманную тоску сегодняшнего утра в одно желание, то, скорее всего, он пожелал бы именно этого.

Она была совершенна, не меньше. Будь он простым обывателем, он мог бы подумать, что прекрасно скроенный костюм и модная французская шляпка не к лицу скромному инспектору бюро по трудоустройству, но сейчас Карл думал только о том, что они очень шли ей.

– Кстати, - заметил он, - я даже не знаю вашего имени.

Она вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Я...
– смешалась она, - ну хорошо, я замечталась - только я не хочу сказать, что я мечтательна.

– Но так получается.

– Так вот, мистер Макнэйр, мое имя весьма неуклюже - и обыкновенно.

– Я-то знаю, что вы знаете, как меня зовут, - презрительно заявил он.
– Мистер Коэн назвал меня, и вы слышали.

– Вы страшно тщеславны, - парировала девушка, лишенная удовольствия удивить его.
– Конечно, я слышала, но с чего бы мне запоминать это?

Карл воспользовался своим преимуществом:

– Тем не менее вы сделали это.

– О, просто прекрасно! Теперь я никогда не скажу вам.

– Пожалуйста.

– Нет.

– Пожалуйста.

– Никогда.

Образовалась пауза. Карл умоляюще смотрел на упрямицу, она же все внимание уделяла моллюскам на своей тарелке. Однако потом все же сжалилась:

– Мне кажется, вы хотели сказать мне что-то, - произнесла она.
– Да?

– Никогда, - твердо заявил Карл, и оба рассмеялись.

– Я должна сказать "пожалуйста"?

– Да. Дважды.

– Нет, я серьезно. Пожалуйста, расскажите мне.

– Все, что угодно.
– Он тоже был серьезен.

– Я хочу знать о вас все.

– О, но тогда не будет никакого издевательства!
– запротестовал Карл.

– Но я действительно хочу знать.

– Ну, что например?

– Хотя бы, - задумалась она, - ваш колледж.

– А с чего вы взяли, что я учился в колледже?

– О, это легко! Любой бы сказал то же самое.

Карл засмеялся, очень довольный. Ничто так не льстит мужчине, как воздание чести его альма-матер.

Возможно, девушка слышала об этом, и ей не составило труда выудить из Карла все, что она хотела знать.

Всегда опасно говорить мужчине, что вы хотите послушать о нем. Через тридцать минут вы будете думать о нем либо как о зануде, либо как о герое.

Вот и им обоим стало неудобно, хотя и по разным причинам.

Но девушке явно не было скучно. Карл поведал ей о Кэкстоне: о живущих там людях, их интересах и развлечениях; о своих друзьях, о своей матери, о своих амбициях. Однажды начав, он рассказывал с легкой, даже очаровательной серьезностью.

Понимаете ли, девушке, готовой слушать вас, можно рассказывать бесконечно.

Добравшись до своего переезда в Нью-Йорк, Карл неожиданно остановился.

– Остальное все слишком смешно. А я не хочу, чтобы вы смеялись надо мной.

– Вы же знаете, что я не стану, - серьезно возразила она. Пожалуйста.

И Карл рассказал ей еще и о своих высоких надеждах и глупых претензиях, о своем разочаровании и позоре, и закончил постыдным падением с приземлением в офисе "Коэн энд Эдучефски".

– Правда в том, - заключил он, - что Нью-Йорк слишком велик для меня. Мне не за что зацепиться в нем.

– Правда в том, - перебила она, - что глупо ждать чего-то от Нью-Йорка, никого в нем не зная. Никто так и не делает.

Ленч подошел к концу. Они встали из-за стола, вышли из ресторана и направились к Бродвею, и тут Карл вспомнил, что по случаю субботнего короткого дня ему не нужно возвращаться в офис.

– Мне так жаль, что у меня еще остается одно дело, - вздохнула девушка.
– Не согласитесь ли вы пройтись?

– С вами?
– не понял Карл.

– Конечно, со мной, - подтвердила спутница.
– К тому же, - она улыбнулась, - я позволила вам рассказать все, что вы хотели.