Стеттон, который уже собирался выйти из комнаты, повернулся от дверей:

— Нам?

Бородатый неприязненно нахмурился:

— Да, нам. Я — русский, сэр.

И еще более нахмурился. А Стеттон, подумав, что их хозяин не без странностей, повернулся и, не говоря более ни слова, отправился к женщинам. Он нашел их в задней комнате: они сидели в углу на кровати, прижавшись друг к другу. При его появлении обе спрыгнули на пол и бросились к нему с нетерпеливым вопросом:

— Солдаты?

— Они ушли, — сказал Стеттон. — Вы в безопасности.

Его глаза остановились на лице молодой женщины; теперь, когда появилась возможность рассмотреть ее, он не мог оторвать от нее глаз.

Она была на диво хороша собой. Белизна ее гладкой кожи, великолепные золотистые волосы, яркий блеск серо-голубых глаз. Но даже в этот момент, когда Стеттон впервые почувствовал ее неотразимое очарование, он смотрел в серо-голубые глаза с какой-то робостью, настолько смело она встретила его взгляд.

— Наш хозяин спугнул их, — объяснил он, с трудом приходя в себя. — На ночь мы в безопасности… мы можем спать здесь… а утром волнения улягутся.

— О, как вы добры к нам! — воскликнула Виви, бросаясь к нему с распростертыми объятиями.

Ей было лет семнадцать-восемнадцать. Ее спутнице — лет на пять больше. Скромную прелесть девушки, впрочем, не такую уж и скромную, совершенно затмевала яркая красота другой.

— Как вы добры к нам! — повторила Виви.

Молодая женщина улыбнулась.

— Да, вы заслужили нашу благодарность, — поддержала она Виви. — Если это не было для вас… Но об этом слишком страшно думать. Должно быть, глупо пытаться благодарить вас… месье…

— Меня зовут Стеттон. Ричард Стеттон.

— А меня — Алина Солини. Мою юную подругу — Виви Жанвур. Она француженка, как видите. Нам нечего сказать о себе. Когда уходишь в монастырь, прошлое умирает.

— А будущее? — спросил Стеттон, сам не понимая, что имеет в виду.

— И будущее тоже.

— Но разве не стыдно хоронить цветок?

— Когда он увядает? — улыбнулась Алина Солини.

— Нет, я хотел сказать, пока он еще свеж и хорош.

— Это слишком смело сказано, месье Стеттон.

— Прошу прощения, но у меня есть глаза, чтобы видеть, и язык, чтобы говорить… — Стеттон вдруг остановился и вскричал: — Боже, я забыл! Вы же ранены и нуждаетесь в немедленной помощи!

Алина пожала плечами:

— Это пустяки.

Но Стеттон настаивал, и она в конце концов протянула ему руку для осмотра. Рана действительно оказалась несерьезной — и вряд ли болезненной, — но белая кожа была ободрана, и безобразная красная полоса тянулась ниже локтя. Испуганно ахнув, Стеттон исчез и вскоре появился с миской воды и полосками ткани.

Заметив, как Виви улыбается, глядя на его неловкие попытки обмыть и перевязать рану, он уступил место ее ловким пальчикам, а сам молча наблюдал за процедурой, сидя на краю кровати.

Теперь, когда опасность миновала, Стеттон поздравил себя с интересным приключением. Оно может стать еще интереснее, удовлетворенно добавил он про себя.

Если же нет, то не он в том будет виноват.

Он смотрел на Алину и невольно задавался вопросом, как эта ослепительной красоты женщина убедила себя отказаться от мира и его удовольствий; с обычным для американского протестанта невежеством во всем, что касается римской церкви, он предполагал, что никто никогда не уходит в монастырь без пострижения.

Надо признать, Алина в самом деле была совершенством. Он испуганно вздрогнул от звука ее голоса.

— Вы слишком пристально смотрите на меня, месье Стеттон.

— Простите, — запинаясь, извинился он, — я задумался.

— Меня восхищает ваша смелость, — сказала Алина, и, хотя тон ее был шутливым, глаза оставались холодными. Она повернулась к девушке: — Благодарю тебя, Виви, перевязка превосходная. Вы будете спать в этой комнате, месье?

— Может быть, для вас есть другая, — ответил Стеттон, — более комфортабельная. Я посмотрю?

— Нет, эта достаточно хороша. Другую мы оставим вам.

Стеттон покачал головой и указал на дверь:

— Я лягу там.

— В этом нет необходимости.

— Но если вы позволите… я не простил бы себе, если бы кто-то причинил вам зло…

— Очень хорошо. — Алина улыбнулась и протянула руку. — Тогда мы желаем вам доброй ночи.

Стеттон подался вперед и взял ее за руку. Рука была белой и мягкой; сквозь нежную кожу он почувствовал тепло ее крови. Она сжала его пальцы… или ему показалось?