Шрифт:
— Ты будешь командовать, а мне каково ребятам в глаза смотреть? спросил Лондон.
— Не хочу я командовать, не хочу на виду быть. Ребята ничего и не заподозрят. Я шепну, а вы уж и скомандуете. А сейчас первым делом надо послать людей на пожарище, пусть разведают, что и как. Завтра, боюсь, нам придется туго. И зачем только Сэм все это затеял! Впрочем, после драки кулаками не машут. Сегодня ночью придется усилить охрану лагеря. Они непременно постараются отомстить, учтите. Охрану выставить в две цепи и чтоб сообщались друг с другом. Потом в нашу стачечную «полицию» мне потребуется чело век пять. Они вправят мозги тем, кто либо уснет на посту, либо удрать захочет. Выберите мне самых отчаянных.
Лондон с сомнением покачал головой.
— То ли по шее тебе надавать, то ли послушать — сам не знаю. С этой забастовкой хлопот полон рот.
— Пока размышляете, выставили бы охрану. Думается, уже ночью «хлопоты» начнутся.
— Что ж, парень, я, пожалуй, рискну.
Он вышел. Мак все не отходил от сидящего на ящике Джима.
— Как у тебя рука?
— Наверное, зажила. Больше не болит.
— И что это на тебя нашло? — продолжал Мак. Я чувствовал, что-то неладно.
— В такой заварухе, как наша, многому учишься. Видишь вдруг, сколь велики у нас силы и сколь мала отдача. Наша забастовка тому пример! И уже не усидишь спокойно, засучиваешь рукава и сам берешься за дело. В такие-то минуты и хочется власти, — глаза у Джима вдруг закатились.
— Что с тобой? — крикнул Мак.
— Голова кружится, — пробормотал Джим и мешком свалился с ящика.
Мак втащил его на матрац, под ноги подложил ящик. По лагерю переливчатым ручейком бежал разноголосый и неумолчный говор. Мимо палатки спешили люди. Снова завыли сирены, волной набежали голоса за стеной, но вол ной спокойной, ленивой — пожарные машины отбывали восвояси. Мак расстегнул Джиму рубашку, принес ведро с водой — оно стояло в углу палатки, — побрызгал приятелю на лицо и шею.
Джим открыл глаза, уставился на Мака.
— Голова кружится, — грустно повторил он. — Жаль, дока нет, он бы таблетку какую дал. Как, по-твоему, Мак, он вернется?
— Не знаю. Тебе полегчало?
— Да просто голова кружится, и все. Но, похоже, на сегодня я отстрелялся. Пора отдохнуть малость.
— Конечно. Тебе поспать бы не мешало. А я схожу на кухню, может, бульона раздобуду. Бульон тебе сейчас в самый раз. Ты лежи пока, я мигом.
Джим, нахмурившись, созерцал палаточный купол. По думал вслух: «Неужели, кончилось? По-моему, нет. Хотя кто знает». Глаза сами собой закрылись, и он уснул.
Пришел Мак, принес бульон, поставил миску прямо на землю. Убрал ящик из-под ног Джима, сел на край матраца, глядя на неспокойное лицо спящего.
Выражение его то и дело менялось. Вот Джим ощерился, видно, во рту у него пересохло. Сомкнул губы. Нервно задергалась щека. Снова с великим трудом разлепились губы, Джим пытался заговорить, но лишь промычал. Мак накрыл друга старыми одеялами.
Вдруг огонек в лампе нырнул с фитиля вниз и тьма враз заполонила жилище. Мак вскочил, отыскал узкогорлую бутыль с керосином. Отвинтил колпачок на боку лампы, залил керосин, и вновь замаячил желтый язычок, потом раздвоился, словно раскрыла крылья огненная бабочка.
Снаружи неспешно прошагал патруль. Далеко на шоссе прогрохотали грузовики, спешащие в дальний рейс. Мак снял лампу с шеста, поставил на землю подле матраца. Из кармана брюк извлек пачку сложенных вдвое листков, помятый конверт с маркой и огрызок карандаша. Разложив листки на коленях, он медленно, крупным детским почерком начал:
«Дорогой Гарри!
Ради бога, помоги. Вчера ночью умыкнули нашего дока, я уверен, сам бы он не ушел, не из тех. Однако его нет. В этой долине хозяйчики держатся друг за дружку. «Бдительные» бдят денно и нощно. Нам нужны еда, лекарства, деньги. Дик — молодчина, очень много делает, но если не получим дополнительной помощи, наше дело труба. В жизни еще не встречал такого единства у хозяев. Человека три заправляют в округе буквально всем. Не исключено, что Дик сейчас за решеткой.
Джим растет не по дням, а по часам. Я по сравнению с ним козявка. Завтра, наверное, нас попрут с этого участка. Эти Б. сожгли хозяйский амбар, и хозяин, конечно, ярится. Без дока Бертона санитарное управление вышвырнет нас отсюда в два счета. Придумай что-нибудь! За нами с Джимом настоящую охоту устроили. На всякий случай нужно подыскать нам замену.
Я не прошу, я вопию о помощи. Наши сторонники боятся и нос высунуть, но это еще не самое страшное…»
Он достал еще один листок.
«Ребята начинают огрызаться. Ты знаешь, как переменчиво у них настроение. Завтра поутру они могут пойти и спалить городскую управу, а могут удрать в горы и отсиживаться там с полгода. Ради всего святого, Гарри, оповести всех, что срочно нужна помощь. В ыгонят нас отсюда, и нам негде будет приткнуться. Собираемся пикетировать долину на машинах. Иначе не поймешь, что и где творится.
Ну, прощаюсь. Письмо это передаст Джек. Ради бога, помоги нам.
Мак».Он перечитал письмо, подправил буковку, сложил листки, сунул в замусоленный конверт. Адресовал письмо «господину Джону Г. Уиверу».
Снаружи раздался оклик часового
— Кто идет?
— Лондон.
— Проходите.
В палатку вошел Лондон. Посмотрел спящего Джима.
— Я, как он сказал, выставил охрану
— Вот и славно. А он вконец умучился. Жаль, дока нет. Что-то не нравится мне у Джима плечо. Говорит, не болит, дурачок, сам всегда на рожон лезет. — Мак снова повесил лампу на шест в середине палатки.