От удивления он даже прищелкнул языком.

Скоро новые заботы заняли мальчика. Он прошел много перекатов и ям, а хариусов не видел.

– Выдра - обжора!
– сказал вслух Хосейка, ускоряя шаги.
– Надо ее выгонять!

На мальчика вылетела мокрая Лапа. В зубах черная лайка держала большого хариуса с красными плавниками.

Собака обрадовалась хозяину и замахала скрюченным хвостом. Бросила рыбу.

– Лапа, а ты лопала?
– заботливо спросил Хосейка, подымая с земли рыбу. Достал острый нож.

Лапа облизала языком губу, чтобы хозяин понял, что она не зря проводила время.

– Держи конфету. Тебе понравится. Мария Ивановна дала!
– Хосейка быстро разрезал извивающуюся рыбу. Принялся с наслаждением грызть.
– Я очень есть хочу.

Лайка проглотила конфету вместе с бумажкой.

– Лапа, а ты друг человека!
– сказал неожиданно Хосейка.
– Я убедился: меня накормила. Я об этом напишу!

Хосейка осторожно вошел в стойбище. Тропинка по замятой траве крутилась между чумами и рублеными домами. Мальчик шел не спеша. Хотел встретить ребят. Надо было узнать, не рассказала ли Нярвей о капкане, не приходила ли Мария Ивановна к матери.

Но ребят не было. Поравнявшись с чумом Сероко, Хосейка хлопнул рукой по нюку.

В дверь испуганно выглянули сестры: Аня, Падернэ, Салейка, Ябтане и Окся.

– Загадки хочешь загадывать?
– радостно закричали сестры все сразу.

– Я приду к вам!
– Хосейка пытливо всматривался в круглые лица девочек.
– А Сероко где?

– Сеть пошел ставить!
– сказала Аня.

– Рыбу поймает!
– мальчик уверенно зашагал к своему чуму.

Хосейка долго еще возился перед чумом. Двигал грузовые нарты, перевязывал грузы. Попался ржавый капкан. Он хотел его выбросить, но разум взял свое. "Пеструшек в тундре много, - подумал он.
– Зимой придет большая охота.
– Старым жиром старательно смазал скобу.
– Я буду ловить песцов!"

– Иди есть!
– негромко позвала мальчика мать.

Хосейка похлопал руками по вьюкам, подергал рукой веревки, проверяя укладку зимних вещей. Вперевалку, медленно вошел в чум. Подогнул ноги, сел на латы.

Мать посмотрела на сына с любовью, как не смотрела давно. Мальчик это заметил.

– Садись, шатун!
– положила на низкий стол оленье мясо с белыми кусками жира.

Хосейка нашел на поясе нож. Отрезал от мяса кость.

– Держи, Лапа!

Мать недовольно посмотрела на сына, но ничего не сказала: охотник должен помнить о своей собаке.

Хосейка грыз крепкими зубами мясо, подрезал острым ножом под самыми губами. Посасывал. Расправился с первым куском, принялся за второй.

Мать с удовольствием смотрела на сына. "Хороший работник - быстро ест. Плохой - лижет куски. Исправится парень!" - Она заботливо пододвинула ему миску с мясом.

Хлопнула пола нюка. В чум влезла Нярвей с сумочкой для шитья.

– Ань-дорова-те!

– Ань-дорова-те!
– приветливо улыбнулась старая Хороля.
– Солнышко, почему ты не заходишь в наш чум? Почему твоя дорога проходит мимо?

– Некогда мне, уроков много надо делать!
– оправдывалась девочка.

– А Хосейка говорил, что Мария Ивановна голову потеряла... плохая у нее башка... задачи не дает решать!

– Правда... стала Мария Ивановна забывать!
– Нярвей метнула быстрый взгляд на хмурого мальчика.
– Вчера ничего не задала, сегодня позволила, чтобы мы бегали!
– Девочка вытряхнула на колени кусочки белого и черного меха, трафареты из белой бересты.
– След медведя у меня не выходит... У меня тоже худая башка... все забыла.

Хороля быстро подобрала сшитые кусочки меха, приглаживая взъерошенные ворсинки.

– Покажу тебе, - сказала старая Хороля.
– Мои глаза видят локоть лисицы, здесь и заяц ушки оставил; хорошо у тебя получилась березовая ветка.

– А след медведя не выходит!
– упрямо повторила девочка.

Мать улыбнулась.

– Стежки надо делать мельче! А выкроила ты правильно! Нравятся мне твои узоры - одинокий соболь и красивые рога!

Хосейка смотрел на хитрую Нярвей. Не зря она пришла в чум. Что-то задумала. Неужели мать забыла, что за эти же орнаменты хвалила ее прошлый раз? Это Учкалы могла косо нарезать палочки и кубики. Все палочки валились, как куст яры во время ветра. А у Нярвей рука точная!

Нярвей погладила Лапу и громко сказала:

– Хороший нос у Лапы!
– Посмотрела на Хосейку.
– Шибко сегодня зверя гоняла. Зимой доставит большую радость хозяину!

– Молодая собака!
– сказала мать.
– Нос есть! Хромать стала, пальцы отбила.

– Пальцы заживут!
– Нярвей поторопилась успокоить Хоролю.
– Льдом, наверное, срезала.

Пока мать разговаривала с Нярвей, Хосейка подсунул Лапе большой кусок оленьего мяса.

– Есть хочешь, солнышко?
– спросила Хороля.