— Я знаю, — холодно согласилась с ним Дарья.

— Да не в этом дело! — вскричал Кирилл Евгеньевич и беззвучно заплакал. Но тут же вытер слезы носовым платком и повторил: — Не в этом дело.

— Тогда в чем же? — спросила Дарья.

— Я хочу, чтобы те, кто спровоцировали Даню на этот шаг, были изобличены и наказаны.

— Да вы что?! — простодушно удивился Михаил Семенович. — Дело наверняка закрыто милицией. Преступление раскрыто. Жертва, к сожалению, мертва, но убийца тоже, пардон, наказан. Правда, может быть, сверх всякой меры, но по собственной вине. Ни один мент больше и пальцем не пошевелит.

— Я знаю, — сказал Горбатов-старший.

— Простите за нескромный вопрос, — неожиданно для всех и отчасти для себя вступил в разговор Константин. — Ваш брат был психически неуравновешен?

— Да, — честно признался Кирилл Евгеньевич.

— И легко внушаем? — полуспросил, полудогадался Константин.

— Да, — повторил Горбатов и с горечью прибавил: — Только, к сожалению, не с моей стороны.

— Как он оказался в том городе? — продолжил допрос Константин.

— Не знаю.

— Откуда у него пистолет?

— Не знаю.

— Костя, зачем тебе все это? — тихо поинтересовалась Даша.

— Не знаю! — зло повторил Константин горбатовский ответ и вновь спросил: — Вы хорошо знакомы с окружением брата?

— У него не было окружения. Он был одинок. Совершенно.

— А девицы? — не выдержал, встрял в разговор Михаил Семенович.

Кирилл Евгеньевич не ответил. Он посмотрел на Дашу.

— Как же вы собираетесь изобличить истинных убийц? — задал последний вопрос Константин.

— Я — совладелец солидной картинной галереи, довольно состоятельный человек. Я хочу нанять дорогого частного детектива…

— И желаете, чтобы мы вошли в долю? — перебив, погнал коней неизвестно куда нетерпеливый Михаил Семенович.

— Миша! — предостерегла его, как ребенка, Дарья.

— Вы меня неправильно поняли, — с обидой заметил Кирилл Евгеньевич. Детектива, как дорого бы он ни стоил, я найму сам.

— Дорогой еще не значит хороший, — снова встрял Кобрин.

— Я найду дорогого и хорошего.

— Думаете, это так легко? — уже как советчик заговорил Михаил Семенович. — Столько проходимцев и шарлатанов этим занимаются — о-ого-го! Смотрите не промахнитесь.

— Не промахнусь, — уверенно заявил Горбатов, и все замолчали: забыли, с чего начали и к чему собирались прийти. Первой все вспомнила Даша.

— Так чем же мы можем вам помочь, Кирилл Евгеньевич?

Опомнился и Горбатов. Улыбнулся слабо и изложил просьбу:

— Когда детектив займется этим делом по-настоящему, мне очень хотелось, чтобы вы беспристрастно, в подробностях и тщательно вспоминая все, что только можно, ответили на вопросы профессионала.

— Только-то? — удивился Михаил Семенович.

— Только-то! — сердито подтвердил Кирилл Евгеньевич. — И по возможности сообщали бы мне то, что в той или иной степени может касаться гибели моего брата.

— И убийства той несчастной, — безжалостно добавил Константин.

— И никому не известной, — согласился Горбатов. — Кто она? Откуда? Ее, кстати, похоронили?

— Ее похоронили, — ответила Даша и испепеляюще посмотрела на Михаила Семеновича, который было раскрыл рот, чтобы поведать Горбатову, что щедрая и добрая знаменитая певица Дарья взяла все расходы по похоронам несчастной и неизвестной на себя.

— Слава богу, — искренне сказал Кирилл Евгеньевич и, порывшись под плащ ом в кармане пиджака, вручил всем троим свои визитные карточки. Дело было сделано, и он оглянулся. У двух легковушек и «рафика» его покорно ждала кучка родственников. — И разрешите откланяться. Всего вам хорошего. Успехов и покоя вам, Дарья Васильевна.

Увидев, что он направляется к ним, родственники стали поспешно рассаживаться по автомобилям — замерзли ожидаючи. Глядя, как Горбатов садился за руль «тойоты», Михаил Семенович, уже ознакомившийся с визиткой, раздраженно заметил:

— Директор и главный эксперт картинной галереи "Перпетуум мобиле". Вечное движение, значит. Чего? Зрителей? Картин? Капиталов? Мутно и непонятно. Каков статус галереи? Общество с ограниченной ответственностью? Акционерное общество закрытого типа? Сугубо частная собственность?

— Тебе-то что? — устало спросила Даша.

— А так, интересно! — решил Михаил Семенович и глянул на часы.

Было чуть больше одиннадцати. Похороны были назначены на девять утра, чтобы избежать присутствия излишне любопытных. Избежали, и целый незаполненный день впереди.