— Наверно, — сухо проговорила Беттина.

— Так дайте шанс зрителям увидеть ее. Езжайте домой и думайте, думайте. А затем подписывайте бумаги и возвращайтесь сюда. Ваше место здесь, в Нью-Йорке.

Беттина улыбнулась и, прежде чем уйти, поцеловала его в щеку.

Она улетела в Калифорнию, даже не простившись с Айво. И с Нортоном больше не говорила. Так вышло, что она даже не ночевала в отеле. Позвонила в авиакомпанию и заказала билет на ближайший рейс. В два часа ночи она уже подходила к своему дому в Милл-Вэли. В спальню она вошла на цыпочках, стараясь не разбудить Джона, но он, как все врачи, спал очень чутко, и только она прикрыла за собой дверь, тут же проснулся и привстал на постели.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, — прошептала Беттина. — Спи. Просто я вернулась домой,

— Который час?

— Два.

Сказав это, она и сама удивилась тому, что так торопилась домой. Выходит, всего одну ночь провела в Нью-Йорке. Можно было задержаться еще на один вечер, еще раз поужинать в ресторане, провести еще одну ночь в фантастическом отеле, не ей хотелось скорее в Милл-Вэли, к мужу и сыну. Он лежал на кровати и не сводил глаз с Беттины. Она поставила сумку и улыбнулась.

— Я скучала по тебе.

— Ты ненадолго уезжала.

— Я и хотела ненадолго. Я же говорила.

— Устроила свои дела? — он приподнялся на локте и включил ночник. Беттина села в кресло.

Сначала она ничего не говорила, потом покачала головой и ответила:

— Нет. Мне хотелось еще раз все обдумать.

— Зачем? — холодно спросил Джон, но Беттина обрадовалась: по крайней мере, он говорил с ней о пьесе. Правда, ей не хотелось посвящать его во все подробности. Не так скоро. Ведь она только что, приехала.

— Видишь ли, все оказалось несколько сложнее, чем я ожидала. Давай утром поговорим.

Но Джон уже окончательно проснулся.

— Нет, я хочу довести разговор до конца прямо сейчас. С самого начала ты все от меня держала в секрете. Тайком начала писать эту дребедень. Так пусть хоть теперь все прояснится.

Итак, опять за старое.

Беттина провела ладонями по усталым глазам и вздохнула. Бесконечный был день. В Нью-Йорке сейчас пять утра .

— Я никогда ничего не делала тайком, Джон. А не говорила тебе, потому что хотела удивить. Ну и немного боялась твоего неодобрения. Но я чувствовала, что должна писать. Наверно, это заложено в моих генах. Посмотри на вещи чуть шире, прошу тебя.

— Ты, видимо, не понимаешь, как я отношусь к этому, Беттина. У меня нет желания смотреть на вещи «шире». Я не намерен поощрять тебя. Пять лет назад я дал тебе возможность забыть о прошлом, и теперь мне непонятно, почему ты возвращаешься к старому. Забыла, как пыталась покончить жизнь самоубийством, как потеряла ребенка, как дважды побывала замужем, как осталась ни с чем после смерти отца, как умоляла оставить тебя в больнице, словно сироту?

Джон нарисовал неприглядную картину. Беттина огорченно повесила голову.

— Давай поговорим о главном.

— О чем о главном?

— О моей пьесе.

— Ах, об этом! — раздраженно воскликнул Джон.

— Да, об этом. Если хочешь начистоту, без утайки, то слушай: после того, как я продам ее, мне пройдется несколько месяцев провести в Нью-Йорке. — Она с усилием проглотила слюну и, стараясь не встречаться глазами с Джоном, продолжала: — Вероятно, лишь до Рождества. Сразу после премьеры я смогу вернуться домой.

— Нет, не сможешь.

Сказано это было спокойным ледяным тоном.

Беттина бросила на Джона недоуменный взгляд.

— Конечно, смогу. Нортон сказал, что после премьеры мне не обязательно надолго задерживаться, а они планируют дать первый спектакль уже в конце ноября, в крайнем случае, в начале декабря. Поэтому на Рождество я должна быть дома.

— Ты не поняла меня. Если ты поедешь в Нью-Йорк, то я хочу, чтобы домой ты не возвращалась.

Беттина в ужасе посмотрела на Джона, который в тихом бешенстве сидел на кровати.

— Ты серьезно? Джон, выходит, у меня только такой выбор? Почему ты не хочешь понять, что значит для меня моя пьеса? Я могла бы стать драматургом, могла бы сделать карьеру…

Голос ее упал — она видела, что Джон не реагирует на ее слова. Ему было на нее наплевать.

— Нет, у тебя не может быть карьеры, Беттина. Пока ты мне жена.

— Так просто, да? Или отказаться от пьесы, или убираться из дома?

— Именно. Может, это тебя остановит. Все просто. Думаю, ты раньше это понимала.

— Конечно, нет, иначе я бы не полетела в Нью-Йорк.

— Что же, надеюсь, ты потратила не слишком много денег.

Джон выключил ночник и отвернулся. Беттина пошла в ванную и там, уткнувшись в полотенце, чтобы не было слышно, затряслась от внезапно прорвавшихся рыданий.