— Торги состоятся через два месяца. Они с трудом нашли окно в своем расписании. Им приглянулись наши вещи, — она протянула Айво его любимое виски с содовой и присела. — Хочешь поужинать со мной?

— Ты же знаешь — я в восторге от твоей кухни. Я и не предполагал раньше, что ты умеешь готовить.

— Я тоже не предполагала. Теперь я открываю в себе кучу способностей. Кстати, — она улыбалась, глядя, как он потягивает виски, — мне давно хотелось попросить тебя кое о чем.

Он откинулся на спинку дивана и улыбнулся.

— О чем же?

— Мне нужна работа.

Айво болезненно поморщился, почувствовав решимость, с какой это было сказано.

— Прямо сейчас?

— Нет, не сию минуту. Когда я покончу со всеми делами. Как ты на это смотришь?

— В «Нью-Йорк Мейл»? Беттина, неужели ты действительно собираешься работать? — спросил Айво и, помолчав, решил ей не перечить. Хотя бы в этом он поможет ей. — Как насчет должности моего референта?

Беттина со смехом замотала головой.

— Никакого протекционизма! Айво, я имела в виду самую простую работу, которая соответствует моим возможностям, например, машинистки.

— Не будь смешной, я тебе этого не позволю.

— В таком случае считай, что я ни о чем тебя не просила.

Какое твердое решение! Видно, она от своего не отступит. Верно и то, что ей действительно нужна работа. И ему ничего не остается, кроме как согласиться с ней.

— Ладно, посмотрим. Дай мне время. Может быть, я надумаю что-нибудь получше, чем служба в «Мейл».

— Что? Выйти замуж за богатого старика? — пошутила она, и они оба рассмеялись.

— Тогда уж держи меня на примете первым.

— Ты недостаточно стар. Да, так как насчет ужина?

— За, если ты — дежурная.

Они опять улыбнулись друг другу, и Беттина скрылась в кухне. Она проворно накрыла продолговатый стол, который отец привез из Испании, и на темно-синюю скатерть поставила вазу с желтыми цветами. Когда Айво через несколько минут зашел на кухню, бифштексы уже были готовы.

— Ах, Беттина, ты балуешь меня. Вместо того чтобы прямиком следовать домой, я каждый вечер повадился заходить к тебе. Я уже успел забыть, что такое холодный ужин и кусок сыра на черством хлебе.

Услышав это, Беттина со смехом обернулась к Айво, тыльной стороной ладони откинула со лба густые, отливающие медью Локоны и воскликнула:

— Когда же вы ели холодный ужин, Айво Стюарт? Готова спорить, что вы ужинаете дома не чаще, чем раз в десять лет! Кстати, что произошло с вашей светской жизнью с тех пор, как вы подрядились быть моей няней? Ведь теперь ты никуда не ходишь по вечерам?

Айво отвел от нее взгляд, потрогал цветы и уклончиво сказал:

— У меня нет времени. В последнее время в газете накопилось очень много дел. — Затем он вновь посмотрел на Беттину и добавил: — А ты? Ты ведь тоже давно нигде не показывалась.

Он произнес это очень деликатно, но Беттина отвернулась и покачала головой.

— Со мной все иначе… Я не могу, — теперь ее приглашали в гости только друзья отца, но с ними ей сейчас не хотелось встречаться. — Я просто не могу, — ответила Беттина.

— Почему? Джастину не понравился бы твой глубокий траур.

А, может, за этим кроется что-то еще? Может быть, ей неудобно показываться на людях теперь, когда обо всем раззвонили газеты? Было невозможно скрыть от прессы истину о финансовом положении Джастина.

— Мне просто не хочется, Айво. Я чувствовала бы себя там чужой.

— Почему?

— Теперь я не принадлежу к их кругу, — она произнесла это с такой горечью, что Айво посчитал необходимым подойти к ней поближе.

— Что ты хочешь этим сказать? Беттина чуть не плакала, и от этого казалась совсем ребенком.

— Айво, я чувствую себя чем-то вроде мошенницы… Господи, насколько же лживой была папина жизнь! Теперь все об этом знают. У меня ничего не осталось. Я не имею права порхать по балам и водить знакомство с элитой. Мне сейчас хочется побыстрей распродать добро, съехать с этой квартиры и начать работать.

— Беттина, это смешно! Что за мысли! Джастин наделал кучу долгов, но почему ты должна из-за этого прощаться с миром, где прожила всю свою жизнь? Глупо!

Беттина покачала головой и утерла слезы краем рубашки.

— Нет, не глупо. Отец тоже не принадлежал к Этому кругу, раз был вынужден залезть в долги, чтобы оставаться в нем. Ему следовало бы вести совсем другую жизнь.

В ее голосе прозвучала боль и разочарование последних недель. Айво положил руку ей на плечо и мягко привлек к себе. Она вновь почувствовала себя маленькой девочкой. Ей захотелось забраться к нему на колени.