— Где вы сейчас?

Она назвала ему гостиницу, и его поразило, что она снова так близко. Он был вынужден признать, что, несмотря на трагическое событие, рад ее приезду, хотя сомневался, сможет ли увидеться с ней.

— Я могу что-нибудь сделать для вас?

— Только не сейчас, но, если что-то понадобится, я дам вам знать.

Он понимал, насколько глуп следующий вопрос, но не удержался и спросил ее:

— Есть ли хоть какой-нибудь шанс… встретиться с вами? Я имею в виду не в переполненном журналистами вестибюле?

— Пока не знаю, — честно ответила она. — Все зависит от того, как все пойдет дальше. — Она вздохнула. — Как вы думаете, Питер, что его ждет? — Ей следовало раньше задать ему этот вопрос, но она так устала, что только теперь подумала об этом.

— Все зависит от того, в какой он форме. Сердце не задето, иначе меня подключили бы. На всякий случай я находился в операционной, когда его оперировали. Но я им не понадобился.

Она не знала этого, но подозревала, что журналистам многое не говорят. Зато в сообщениях давалась подробная информация о преступнике. Это был мужчина двадцати трех лет, который провел последние пять лет в психиатрической больнице, заявивший своей сестре два месяца назад, что собирается убить президента. Никто не воспринял его всерьез, поскольку он считал, что его соседом по палате в клинике был Господь Бог, а старшей медсестрой — Мэрилин Монро. И никто даже не предполагал, что он знает президента в лицо.

— Думаю, завтра ситуация прояснится.

— Если вам что-нибудь станет известно, вы позвоните мне?

— Конечно. Советую вам немного поспать, иначе вы окажетесь следующим пациентом.

— Я настолько взвинчена, что не могу заснуть.

— Попытайтесь. Просто закройте глаза и не думайте о том, как уснуть. — Звук его голоса успокаивал, и она была рада, что позвонила ему. — Хотите, я подвезу вас завтра в больницу?

— Завтра? — Она засмеялась. — Я должна вернуться туда сегодня в одиннадцать вечера.

— Это бесчеловечно! — разозлился он.

— Так же, как и стрелять в президента.

Они оба согласились с этим, и она повесила трубку. Мелани надеялась, что они смогут встретиться до ее отъезда из Лос-Анджелеса. Ее убивала мысль: как это, быть здесь и уехать, даже не повидавшись с ним, но они оба знали, что такое возможно. И Мел, повернувшись на другой бок, стала молить Бога, чтобы этого не произошло.

В пятницу Мел и другие журналисты провели длинный, беспокойный день в вестибюле центральной городской больницы. Они периодически выходили в эфир, зачитывая последние бюллетени о состоянии здоровья президента. Несколько посыльных приносили им бутерброды и кофе. Но в целом почти ничего не изменилось с шести утра до семи часов вечера. Вернувшись к своим обязанностям в одиннадцать часов вечера в четверг, Мел не уходила из больницы до восьми часов вечера в пятницу. Она настолько устала, что у нее кровь стучала в висках и болели глаза. Мел вышла на автостоянку, но, когда она села за руль машины, которую ей взяли напрокат вчера вечером, у нее перед глазами стояла такая пелена, что она боялась включить зажигание. Голос, который она услышала, казалось, прорвался к ней через густой туман, и Мел обернулась посмотреть, кто обратился к ней.

— Вы не можете вести машину, мисс Адамс.

Сначала она подумала, что это полицейский, но, скосив глаза, она увидела знакомое лицо и, улыбаясь, откинулась на сиденье. Окно было полностью открыто. Она знала, что ей потребуется как можно больше воздуха, чтобы не заснуть по пути в гостиницу.

— Черт возьми! Что вы здесь делаете? — Даже в состоянии, близком к коллапсу, она обратила внимание, какие у него голубые глаза, и так чудесно было видеть его вновь.

— Я работаю здесь, или вы забыли?

— Не слишком ли поздно для вас быть здесь?

Он кивнул и посмотрел ей в лицо. Она радовалась неожиданной встрече с ним.

— Подвиньтесь. Я отвезу вас в гостиницу.

— Не говорите глупости. Я в порядке. Мне просто надо…

— Послушайте, будьте умницей, Мел. Пока президент здесь, если вы врежетесь на машине в дерево, вас даже не станут перевязывать в кабинете неотложной помощи. Здесь все крутятся вокруг него. Поэтому давайте остерегаться сильной головной боли, так что позвольте мне отвезти вас домой. Согласны?

У нее не осталось сил даже спорить с ним. Она просто улыбнулась, как уставший ребенок, кивнула и передвинулась на соседнее сиденье.

— Ну вот и молодец. — Он взглянул на нее, не станет ли она возражать против такого обращения, и успокоился, когда она этого не сделала. Она просто смотрела затуманенным взором и, казалось, не имела ничего против того, что он сел за руль. Он умело вел машину среди оживленного движения на улицах Лос-Анджелеса и время от времени поглядывал на нее.

Наконец он снова заговорил:

— С вами все в порядке, Мел?

— Я совершенно разбита! Bсe будет нормально, когда я немного посплю.

— Когда вам нужно возвращаться?

— Слава богу, не раньше шести утра. — Затем она слегка выпрямилась на сиденье. — Вам известно что-либо о состоянии здоровья президента, что мне следовало бы знать? — Но он только отрицательно покачал головой. — Надеюсь, что он выкарабкается.

— Все в стране надеются на это, и я тоже. При его состоянии чувствуешь себя таким беспомощным. Но, по правде говоря, как вы знаете, ему очень повезло.