— Они хорошенькие?

— Кто? — Питер побледнел. В последние дни он не мог понять их и все еще нервничал из-за вчерашней реакции Пам. Она должна была бы уже выйти из своей комнаты, но дверь оказалась запертой, когда он попытался открыть ее вчера вечером, и не получил никакого ответа, когда позвал ее. Питер решил оставить ее на день в покое и дать возможность остыть.

Он поговорит с ней вечером, когда вернется с работы.

— Ее дочери хорошенькие? — Марк смотрел на отца, будто тот был совсем глупым, и Питер, откинувшись на спинку стула, засмеялся, а в это время Марку принесли его обильный завтрак.

— Ради бога, кому это надо?

— Мне. Так как?

— Они — что? О… Ох… прости… я не знаю. Но предполагаю, что да. Она красивая женщина, так что ее дочери должны быть тоже красивыми.

— Хм… — Марк разрывался между завтраком и обсуждением достоинств дочерей Мел. — Надеюсь, они не ведьмы.

— Ты — ничтожество. — Мэт с отвращением взглянул на него. — Я уверен, что они великолепны.

При этих словах Питер усмехнулся и встал.

— На этом, джентльмены, разрешите откланяться.

Если увидите сестру, передайте ей привет от меня.

Увидимся вечером. Марк, ты будешь дома?

Он кивнул, запихивая в рот полкуска хлеба, посматривая одним глазом на часы, боясь опоздать.

— Думаю, да, папочка.

— Не забудь сообщить миссис Хан о своих планах.

— Не забуду.

Питер оставил их и поехал в больницу. Позвонив Мел во второй половине дня, он честно сказал ей о реакции Пам.

— С ней все будет в порядке. Думаю, она просто очень боится.

— Ты по-прежнему хочешь, чтобы мы приехали?

— Ты шутишь? — Он пришел в ужас от одного вопроса. — Я даже не подумал бы ехать без тебя. "Как твоя команда? Они привыкают к этой мысли?

— Неохотно.

Мел оказалась права в отношении Пам.

— Мэт в восторге. Боюсь, что Марк уже предвкушает знакомство с двойняшками. Но он безобиден.

— Не рассказывай мне сказки! — засмеялась Мел. — Подожди, пока не увидишь Вал.

— Неужели она такой экзотический цветок? — Мел всегда говорила о необыкновенно женственной фигуре девочки и о сексуально-кошачьей привлекательности. Но, вероятно, это всего лишь предвзятое мнение матери.

— Питер, — решительно заявила Мел, — Валерия не просто экзотический цветок. Она в буквальном смысле сексапильная. Тебе лучше сразу же предупредить Марка.

— Бедный ребенок. Думаю, он все еще мальчик и очень стремится изменить свой статус. В следующем месяце ему исполнится восемнадцать, в сентябре он начинает учиться в университете, и, полагаю, ему меньше всего хочется оставаться в девственниках.

— Тогда скажи ему, чтобы он практиковался на ком-нибудь другом, а не на моих дочерях.

— Договорились, если я смогу практиковаться на их матери.

Они оба засмеялись, предвкушая встречу в Аспене.

— Как ты думаешь, мы переживем это, Питер?

— Не сомневаюсь. Мы прекрасно проведем время.

— Ты считаешь, с Пам все будет в порядке?

— Я уверен в этом. Но мы должны подумать и о себе. Я люблю тебя. Мел.

Она ответила тем же, и они наконец повесили трубки.

Но его прогноз оказался слишком оптимистичным, когда спустя несколько дней они сели в самолет, летевший в Денвер из Лос-Анджелеса.

— Пошли, ворчунья, пора садиться в самолет. — Марк с трудом переносил дурное настроение Пам в последние дни. С отцом она вообще не разговаривала. — Ты собираешься устроить нам прекрасный отдых, не так ли?

— Все зависит от вас. — Она разговаривала со старшим братом в таком тоне, что волосы вставали дыбом, Марка так и подмывало наподдать ей.

— Пошли, ребята. — На Потере были полотняные брюки, рубашка из шотландки, на плечи накинут красный свитер. В одной руке он держал посадочные талоны, а другой держал за руку Мэта. Мэтью был в таком радужном настроении, что полностью компенсировал раздражительность Пам, которая даже в самолете нашла себе место через проход от них. Трое мужчин сидели рядом; Мэтью устроился возле окна, а Питер возле прохода, чтобы присматривать за Пам.

Но девочка отвернулась и смотрела в окно всю первую половину полета, а затем до ленча читала книгу.

Но она только посмотрела на еду. Питер старался скрывать свое беспокойство. Чуть позже он достал конфеты, взятые в дорогу, и предложил ей тоже, но она отказалась, даже не взглянув на него.

— Она упрямая, как осел, папочка, — сказал вполголоса Марк отцу, когда они приземлились в Денвере, — Она успокоится. Девочки Мел отвлекут ее. Вероятно, она просто боится, потому что некоторое время не будет королевой. Она привыкла царствовать среди нас троих, а сейчас появляются еще трое новых.