Харрис (заинтересовавшись). Платком вместо выражений? Посигналить платком, ты хочешь сказать?

Но Телма не слушает. Она прекращает поиски, встает, подходит к своим туфлям — и на что-то наступает. Это пуля от пистолета 22-го калибра. Телма с удовлетворением поднимает ее и кидает в жестяное ведерко для мусора. Раздается звяканье.

Телма. Сто сорок девять.

Она протягивает Харрису вилку от утюга и принимает у него теплую лампочку.

Харрис. SOS, SOS, терплю бедствие в районе люстры. (Телма бросает на него ледяной взгляд, но он не унимается.) Я специально тренировал свое остроумие: думал, оно поможет мне жениться на дочке Рокфеллера. Не подашь ли шляпу?

Телма протягивает котелок, и Харрис нахлобучивает его на голову. Затем он вставляет вилку в патрон для лампы. При этом он ловко срывает с себя шляпу и вешает ее на банан, тем самым компенсируя вес вилки и шнура. На Телму, однако, этот трюк не производит никакого впечатления: она занята другими мыслями.

Телма. Не знаю почему, но мне все время вспоминается тот одноногий футболист, мимо которого мы проезжали в автомобиле… Как ты думаешь, на какой позиции он играет?

Харрис спустился со стула и критически оглядывается вокруг.

Харрис. Темновато здесь.

В самом деле, естественного света из окна явно не хватает. Телма, погруженная в свои мысли, бредет к выключателю, расположенному у левой двери. Он управляет верхним светом, а в данный момент и утюгом.

Телма. Не идет он у меня из головы. Какая же у него должна быть сила воли!

Харрис. Включи свет.

Телма с независимым видом жмет на выключатель, и на утюге загорается красная лампочка. Харрис взирает на нее скептически.

Харрис. Никакого толку.

Телма. Подумай, какое мужество! Вот уж воистину несгибаемый дух! Ты меня понимаешь? (Пауза) Самое настоящее свинство по отношению к остальной команде… Порядочнее всего было бы завязать с футболом. Что это ты делаешь?

Харрис отошел в глубину сцены, к лампе, стоящей среди нагромождения мебели, и безрезультатно попытался ее включить, а затем стал остервенело дуть на абажур. На вопрос жены он откликается немедленно.

Харрис. Грязища. Пыль не вытиралась неделями. Хоть пиши на ней свое имя. (Делая надпись, роняет.) Это был не футбольный мяч, а черепаха.

Телма. Чей череп?

Харрис. Черепаха из семейства черепаховых.

Телма. Что?

Харрис. Он нес черепаху.

Телма. Да ты просто слепой.

Харрис (спокойно). Это он слепой. Что случилось с лампочкой?

Он имеет в виду лампочку из настольной лампы. Телма, однако, протягивает ему теплую лампочку.

Телма. Вот.

Харрис. Зачем ты ее вынула?

Телма. Нет, ту ты выкрутил в ванной. А это… (Он берет лампочку за цоколь, зло вскрикивает, подбрасывает ее и подхватывает за колбу.)… та, которую ты только что вывернул…

Харрис (кричит). Кто же так подает — цоколем? (Раздраженно начинает вворачивать лампочку в настольную лампу.)

Телма. А как ты объясняешь футболку «Уэст-Бромуич Альбион»?

Харрис. Это пижама. На нем была пижама. (Включив наконец лампу, он угрюмо осматривается. В комнате становится значительно светлее. Он продолжает говорить в характерной манере, без пауз.) Не дом, а настоящая психушка. Что это там высматривает полицейский?

Телма оборачивается к окну, затем подходит к нему и яростно задергивает занавески.

Телма. Чертова наглость!