Издавна известно, что Всевышний свободен, а Злоначальный сидит на цепи, как сторожевой пес, прикован и терзаем. Он, конечно, отказался бы от власти, дай ему свободу. Но свободу никто никому не в состоянии дать.

В жизни Юрка знал многих, кто отказывался от свободы делать самому ради права приказывать другим. Между прочим, лукавый язык означил словом "приказчик" не того, кто приказывает, а того, кому подаются команды. И многим прощались жуткие зверства, потому что прикрывались они приказом свыше. И никак не дотянуться до того, кто приказы отдает.

– Губитель?
– спросил Прикованный с холодным равнодушием, которое никак не соответствовало огню, полыхавшему в огромных глазах.

– Ангел смерти, - поправил Юрка.

– Самолюбив, - усмехнулся Прикованный.
– Что же тогда санитаром работаешь? Ты же убивать поставлен.

– Убивать?
– вскипел немедленно Юрка.
– А кого убивать? Может, тебя убить надобно? Так я готов.

– Верю, верю, - растянул Прикованный тонкие губы в усмешке, - знаю, что убивать связанного ты научен. Или я путаю? Только успокойся, я тебя не затем звал. Посмотреть на тебя хотел.

– Много чести, - не унимался Юрка.
– Но раз зазвал в этакую даль, смотри, любуйся. А я пока, - он вытянул руку и сгреб подвернувшегося черного, - этого, что ли, казню именем божиим.

– Да на здоровье, - совсем разулыбался Прикованный, а черненький в Юркиной руке съежился и повис испуганным зайцем.
– Только всякое зло противно божескому порядку. Так что имя Его тебе ни к чему. На зло молящегося Бог не слушает.

– Утомил, - сказал Юрка, разжимая руку.
– Говорил бы сразу, что просишь, зачем звал.

– Посоветовать хочу: люби себя. Только себя люби, понимаешь? И всем, кому сможешь, объясни это. Любить нужно только себя.

– Не понимаю, - удивился Юрка.

– Поймешь, - сказал Прикованный.

И Юрка вновь попал в вязкое поле чужой мысли, чужой обиды и чужой боли. "Любишь ли ты Бога?
– спрашивал Прикованный.
– Сколько душ было растоптано из жертвенной любви к Христу! Сколько погибло мимоходом, когда шли страна на страну, род на род, стенка на стенку, возглашая: "С нами Бог!" И за Магомета шли тоже стенка на стенку. Возлюбленный Мао стоил обожествленного Гитлера и Сталина - отца народов. Как только главным становится лозунг любви - к Богу, Отечеству или нации, это означает, что человека не принимают в расчет. Что человек не имеет цены сам по себе, а ценится лишь степенью его любви, одобряемой свыше. Нельзя любить людей вообще, надо любить самого себя, свою семью, своего ребенка. Любовь, в которой массы участвуют в едином порыве, - отвлекающий маневр, чтобы свободней убивать и грабить".

– Но что я могу?
– оправдывался Юрка.
– Ведь люди не видят и не слышат меня. Я несу им смерть, а не любовь.

– Ты пойми и запомни, - настаивал Прикованный.
– Когда тебе придется поднять свой меч, себя люби, а не Бога и не Идею, не человечество в целом, не людей вообще. Только так может спастись мир.

– Я подумаю, - сказал Юрка.

Он не успел еще далеко отлететь от толпы черных, как увидел знакомого беса. Бес явно набивался на встречу, и Юрка тормознул.

– Ты где пропадаешь, приятель?

– Вот, - с готовностью отозвался бес.
– Материал для тебя подготовил. Досье. Все честь по чести.

– Какой материал?
– переспросил Юрка, догадываясь, впрочем, о чем речь.

– Сам же просил, - обиделся бес.
– Убийц разыскать. Я старался. Ознакомить или разберешься?

– Разберусь, - сказал Юрка, протягивая руку. Бес немедленно всучил ему свернутый плотный, похоже, пергаментный листок, хотя Юрка отроду натурального пергамента не видел.

– Но всех - мне, - поторопился бес.
– Ты обещал!

– Не суетись, - Юрка развернул свиток. На нем, как на экране монитора, немедленно возникли и побежали строчки:

"Гоглидзе Михаил Автандилович, продавец наркотиков, сутенер, перекупщик валюты. Стрелял по ошибке: ждал облаву. Не виновен".

"Суспицкий Вячеслав Михайлович, фарцовщик, заинтересован пещерой Али-бабы. Желал совместных действий. Шагов предпринять не успел. Не виновен".

"Аминова Тамара Валиевна, сожительница Гоглидзе, присутствовала при убийстве. Помогала выносить покойного и уничтожать улики. Не виновна".

"Александрова Ирина Игнатьевна, проститутка, больна СПИДом, в покойнике не заинтересована - искала контактов с присутствовавшим Филом. Не виновна".

"Филипп Дж.Стоун, корреспондент, спекулянт, заинтересован в информации об Афганистане. Об убийстве не осведомлен. Не виновен".

– Постой-ка, постой-ка, - возмутился Юрка, потрясая листком, - что же это получается? Никто не виновен, а меня пришибли? Что же, сам я, что ли, виновен?

– Так ведь и тебя никто не винит за тех, кого ты на войне убивал, развел мохнатыми лапками бес.
– Здесь ведь счет другой.