Второй привязанностью к жизни теперь стал его учитель.

И в самом начале ученой своей деятельности и до конца ее Вернадский видел в своих учениках и помощниках товарищей по работе. Он старался помочь им не в одной науке, но и в жизни.

Принимая в свой минералогический кружок совершенно неведомых людей, Владимир Иванович постепенно и незаметно для себя выработал свою программу разговора с новичком, чтобы распознать в нем будущего сотрудника.

– А что вы читали в детстве? – спрашивал он, садясь рядом со своим собеседником. – А что вас привело ко мне?

И молодые люди, приходившие к нему, теряли застенчивость, рассказывали все, как на исповеди, и представали учителю простыми, живыми людьми.

Один из таких учеников Владимира Ивановича, немножко странный, но чрезвычайно способный и влюбленный в камни, Петр Карлович Алексат, стал его лаборантом.

Однажды, войдя в минералогический кабинет, Владимир Иванович застал возле витрины высокого молодого человека в простой тужурке, высоких сапогах, похожего на геолога, только что прибывшего с горных выработок. Он стоял, задумавшись так, что не слышал, как Вернадский подошел к нему.

– О чем вы задумались? – окликнул его Владимир Иванович.

Тот поднял голову и, увидев учителя, сказал:

– О вас, профессор.

Это был Константин Автономович Ненадкевич, студент-химик третьего курса.

– А я Вернадский, Владимир Иванович, так меня и зовите! – ответил, в свою очередь, Вернадский на представление студента. – Что же вас интересует у нас?

– Я специализируюсь по аналитической химии и хотел бы работать у вас в лаборатории по анализу минералов.

– Аналитик нам нужен, очень нужен, но расскажите сначала о себе, а там и решим вопрос…

Минералогический кружок при таком подборе членов превращался в школу, а ученики становились действительно товарищами по работе и друзьями на всю жизнь.

В разговорах Владимира Ивановича с учениками не было ни учителя, ни учеников. Самое слово «учитель» здесь никогда не употреблялось. Не любил Владимир Иванович и общепринятого тогда обращения: «Господин профессор!»

Знакомясь и называя себя, он непременно добавлял:

– Так меня и зовите!

Когда в первую же встречу Ненадкевич, прощаясь, сказал растроганно: «Спасибо, учитель!», Владимир Иванович вновь усадил его рядом с собой и произнес слова, которые Константин Автономович запомнил на всю жизнь.

– Не ищите в научной работе себе учителей, – сказал он. – Учителями у вас должны быть только законы природы. Они непреложны и неизменны. Кто их не знает, тот ошибается, и потому старайтесь их открывать в научной работе и только ими руководствоваться. Только опыт, то есть то, что никогда не зависит от наших толкований, часто ошибочных, может быть критерием истины… А когда мы знаем все условия, нужные для достижения желаемой цели, тогда мы находимся на верном пути… Итак, вы приходите не к учителю, а к более опытному товарищу по научной работе!

В 1903 году в лаборатории появился Александр Евгеньевич Ферсман, переведенный в Московский университет из Новороссийского, студент необыкновенно живой, деятельный, влюбленный в минералогию. Молодой, но уже толстеющий и лысеющий человек немедленно получает от товарищей прозвище «Пипс». Но на руководителя лаборатории он произвел совсем иное впечатление.

Владимира Ивановича потрясла приверженность Ферсмана к минералогическим изысканиям и собиранию камней. Когда он задал новичку обычный свой вопрос: «А почему вы стремитесь в наш кружок?», Ферсман, забыв свой страх перед строгим, как ему казалось, профессором, начал быстро и пылко рассказывать:

– Я сделался минералогом, когда мне было шесть лет. Мы жили летом в Крыму, и я ползал по скалам около Симферопольского шоссе, недалеко от нашего дома. Там попадался жилками горный хрусталь, я выковыривал его перочинным ножом из породы. Я и сейчас помню, как мы, дети, восторгались этими, точно отшлифованными ювелиром, камнями, заворачивали их в вату и почему-то называли тальянчиками…

Рассказчик приостановился, смущенный наивностью своего рассказа, но Владимир Иванович слушал с огромным вниманием.

– Рассказывайте, рассказывайте все! – потребовал он. – Это все очень важно.

– Потом случайно, шныряя и там и тут, на чердаке старого помещичьего дома нашли мы минералогическую коллекцию в пыли и паутине. Снесли ее вниз, вымыли, вычистили, соединили с нашими хрусталиками… В этой коллекции оказалось несколько простых, обыкновенных камней, каких мы не собирали. Но на этих простых камнях были наклеены номерочки и названия их. Это нас поразило. Оказывается, и такие камни имеют свои названия и годятся в коллекцию! Это было открытием! Тогда мы стали собирать и их, а потом обзавелись и книжками о камнях. Товарищи мало-помалу отстали от меня, и я стал уже один заниматься камнями. Я собирал их везде, где случалось бывать, выпрашивал у знакомых, выменивал у ребят… А потом мне пришлось с отцом часто бывать за границей, где уже можно было покупать самые различные камни и с этикетками на них, где было и название камня и место, откуда он взят. Тогда уже все деньги, которые мне дарили или давали на завтрак, на книги, на тетради, – все уходило на мои камни и коллекции… Конечно, я уже стал разбираться в них, научился определять их названия…