— Она должна сюда приехать?

— Да, благодаря одной хитрости, которую я придумал. Она едет в Блуа, чтобы встретиться там с отцом. Я подкупил погонщиков мулов, везущих ее носилки, и они остановятся здесь под каким-нибудь предлогом. Я похищу девицу, и отец ее увидит только в тот день, когда согласится отдать мне ее в жены.

— Но это омерзительно! — воскликнула донья Манча.

— Ба! Всегда-то вы находите какие-то ужасные слова, чтобы обозначить самые простые вещи. Ну ладно, давайте без этих ребячеств. Ступайте в эту комнату и не выходите оттуда, пока я не уеду.

И, поскольку донья Манча продолжала сопротивляться, дон Фелипе втолкнул ее в комнату Сидуана со словами:

— Не беспокойтесь, до прихода короля я уеду.

И он затворил за ней двери и остался один в нижнем зале гостиницы. Через несколько минут вдали раздался звон бубенцов.

— А, вот и она! — прошептал дон Фелипе и, притворив наружные двери, скользнул в самый темный угол зала.

У порога остановились носилки, и дон Фелипе услышал, как девичий голос спросил:

— Как? Разве это гостиница «У Единорога»?

— Да, мадемуазель, — ответил какой-то мужчина.

Дон Фелипе снова надел маску на лицо.

— И ты говоришь, — продолжал женский голос, — что я должна сюда войти, Гольдери?

— Да, мадемуазель.

— Но зачем?

— Ваш батюшка назначил вам здесь свидание, мадемуазель.

— Ох, у нее какой-то зловещий вид, Гольдери.

— Это угодное Богу заведение, мадемуазель.

И слуга, толкнув дверь, пропустил вперед высокую и красивую девушку. Девушка с опасением оглядела зал.

— Сейчас выйдет хозяин, — сказал слуга. — Подождите, мадемуазель, мы только поставим мулов в конюшню.

— Ох, мне страшно, — прошептала девушка.

В это мгновение дон Фелипе вышел из темного угла, где он прятался, и подошел к ней. Увидев его, девушка сделала несколько шагов назад, но дон Фелипе поклонился ей столь учтиво и остановился на столь почтительном расстоянии от нее, что она немного успокоилась и посмотрела на него скорее удивленно, нежели испуганно.

— Кто вы, сударь? — спросила она.

— Человек, который питает к вам интерес и хочет вас защитить, — ответил дон Фелипе.

— Защитить? — переспросила она. — Значит, мне грозит какая-то опасность?

— Это зависит от вас, а не от меня, Сара.

— Вы знаете мое имя? — воскликнула она.

— Конечно, знаю. Вы — дочь Лоредана, королевского ювелира.

— О, раз вы знаете моего отца, сударь, — вновь заговорила Сара, — вы, без сомнения, объясните мне…

— Почему ваши люди попросили вас остановиться здесь?

— Именно так, сударь. Вы это знаете? Может быть, вы видели сегодня моего отца в Блуа?

— Да, мадемуазель, я был у короля, когда Лоредан явился и принес заказанные ему драгоценности.

— Но, сударь, — сказала Сара, — раз вы знаете, кто я, и знаете моего отца, почему вы не разговариваете со мной с открытым лицом?

— Прежде чем снять маску, я позволю себе объяснить вам, почему вы здесь.

И дон Фелипе сделал шаг вперед и ловким маневром оказался между девушкой и входной дверью, чтобы отрезать ей все пути к отступлению.

— Так значит, отец меня здесь не ждет? — спросила Сара, вновь охваченная беспокойством.

— Нет, — ответил дон Фелипе. — Вас здесь жду я.

— Вы?

— Я, и я люблю вас, — произнес он внезапно. — И самое заветное мое желание — предложить вам мое имя и мою руку.

Сара вскрикнула.

— Ах, — сказала она, — меня заманили в ловушку!

— Да, — ответил дон Фелипе, — ваш отец, хоть он и буржуа, так тщательно оберегает свое сокровище, то есть свою дочь, что мог мне отказать, хоть я и дворянин, поэтому я это сделал.

И он направился к ней.

— Ко мне! — закричала она. — На помощь! Отец!

— Ваш отец, — сказал дон Фелипе, — преспокойненько сидит себе в Блуа.

— Так мои люди здесь… за дверью! Гольдери, на помощь! Гольдери!

— Я его подкупил, — холодно произнес дон Фелипе, — и Гольдери далеко, дорогая моя красавица!

— Но в доме же есть люди… Кто-нибудь придет мне на помощь… Ко мне, на помощь, ко мне!

— Я люблю вас… и мы одни, — сказал испанец.

И он хотел поцеловать Сару. Девушка опять закричала. В этот момент дверь наверху лестницы отворилась и в зал спрыгнул мужчина с обнаженной шпагой в руке.

— Ах, вы одни! Клянусь Меркурием, покровителем таких воров, как ты, твоя глотка извергла ложь, негодяй!