Когда они ложились, Пакстон все еще находилась под впечатлением от увиденного. Она не могла забыть того, что произошло у нее на глазах.

— Не знаю. Тони, — говорила она, всматриваясь в темноту, — готова ли я к этому.

Она помнила те муки, которые перенесла Франс, и только удивлялась, как та могла их выдержать.

Но Тони только тихо улыбнулся и, повернувшись, нежно поцеловал ее.

— Мне кажется, пока тебе об этом рано беспокоиться. У нас есть другие проблемы. Например, как бы выжить здесь, во Вьетнаме.

Это касалось их обоих.

— Ты понимаешь, о чем я. Это все-таки так страшно. Был момент, когда я чуть не убежала.

— Конечно, тебе было не по себе, — согласился Тони. — Но женщины как-то забывают про эти страдания. Должны забывать… Иначе они не согласятся больше иметь детей.

Теперь, помогая ребенку Франс появиться на свет. Тони вдруг затосковал по другой, мирной жизни. Она как-то забылась во Вьетнаме. Но теперь он снова вспомнил о ней. — Знаешь, я бы хотел еще иметь детей, — признался он.

— У тебя с ними неплохо получается, — сказала Пакстон, вспомнив, как весело он играл с Аном.

Но кто знает, представится ли им такая возможность. Кто знает, будут ли они живы, а ведь надо быть живым, чтобы иметь детей. И все же теперь их связывало нечто большее, чем раньше, — тот момент, который они пережили вместе.

— Я люблю тебя, Пакс, — прошептал он в темноте.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала она, засыпая в его объятиях и видя сны о ребенке Франс.

В октябре в Штатах объявили национальный мораторий, сопровождавшийся огромной антивоенной демонстрацией. Еще одна прошла в ноябре. Третьего ноября, выступая перед американцами, Никсон пообещал в ближайшее время закончить войну, и все, кто слушал его и верил, были полны надежд.

А шестнадцатого ноября нация вдруг прозрела — все были потрясены известием о том, что произошло в Майлас год назад.

Эти события докатились и до Вьетнама. В Штатах был задержан лейтенант Келли, а во Вьетнаме генералы допрашивали о подробностях дела всех, кто мог о них знать. Военная верхушка была в ярости. Во Вьетнаме обе стороны совершили уже столько жестокостей, но почему-то именно этот случай переполнил чашу терпения. Повсюду публиковались снимки убитых младенцев, застреленных детей. Офис «Ассошиэйтед Пресс», как и отделение «Тайме», Си-би-эс, Эй-би-си и Эн-би-си, получал все новые и новые запросы с требованием подробно осветить расследование этого кошмарного дела. Ральф и Пакстон были так загружены, что едва переводили дыхание, и Пакстон с трудом удавалось выкроить время для Тони.

Тони разными хитрыми путями удалось поменяться дежурствами, и в результате на День Благодарения им удалось съездить в Бангкок и немного отдохнуть. Они остановились в отеле «Монтиен» и прожили там четыре дня, ставших для Пакстон самыми счастливыми после ее возвращения в Сайгон. Теперь Тони стал для нее самым близким человеком на свете. Они были не только любовниками, но и друзьями, казалось, они могут сказать друг другу все, что думают. На обратном пути во Вьетнам они заговорили о Майлас и о лейтенанте Келли.

— Ты не был с ним знаком? — Пакстон было интересно подробнее узнать об этом человеке, но Тони, к счастью, никогда его не видел. Его не знал, но слышал немало историй, похожих на эту.

Конечно, так, между своими. Огласки они не получали. У нас достаточно солдат, у которых сначала сдают нервы, а потом и вовсе едет крыша. Это же игра без правил, Пакс, ты об этом прекрасно знаешь. И многие срываются. Их друзей убивают, никакого выхода нет. Когда лучший друг случайно подрывается на мине, это трудно перенести. Они сходят с ума и вымещают злобу на «чарли».

Так, видимо, и случилось в Майлас, но все равно это вызывало отвращение. Война слишком затянулась и оказывалась слишком безобразной.

На Рождество они с Тони ходили на шоу Боба Хоупа.

Странно было думать, что всего лишь год назад Пакстон ходила на шоу Анны-Маргет вместе с Биллом. Но здесь год — это совершенно другой промежуток времени, гораздо больший, чем в любом другом месте. Год во Вьетнаме — это целая жизнь. Затем они вернулись в гостиницу и тихо посидели вдвоем, а утром Пакстон позвонила домой в Саванну. На следующий день они с Тони зашли к Ральфу и Франс и принесли подарки всем, в том числе Ану и малышке. Благодаря заботам Франс маленькая Пакс чувствовала себя прекрасно, и было видно, что Ральф от нее тоже без ума. Девочка была похожа на отца и на мать одновременно. Ральф по-прежнему пытался убедить Франс, что им необходимо пожениться, но пока ничего не добился.

Ральф приглашал Пакстон поехать с ним в дельту Меконга, где он собирался писать репортаж о первом дне нового года, но Пакстон в последние дни слишком запустила работу. Тони в этот день как раз был занят, и она хотела посидеть у себя и написать наконец все что нужно. А потом они с Тони поехали на два дня в Дананг на Китайский берег. Когда они вернулись, Пакстон сразу же отправилась к Ральфу в «Ассошиэйтед Пресс», чтобы узнать подробности о захвате военной базы в Анлок.

Но оказалось, что никто не знает, где он. Пакстон приехала на следующий день. К этому времени уже все стало известно. Когда она вошла, воцарилась жуткая тишина. Она сначала не обратила на это внимания, подошла, проверила телетайпы, затем вернулась в офис, чтобы найти Ральфа. Но его опять не было. На столе стояла чистая кофейная чашка, значит, он еще не приходил. Пакстон подумала, стоит ли его ждать, взглянула на часы и только теперь заметила, что на нее смотрят. Все сотрудники сидели и молча смотрели на нее. Они уже обо всем знали, но каждый боялся сказать первым.