— Я очень даже осторожна, — фыркнула она в ответ, — они швырнули чертову гранату в мою сторону. Что же мне оставалось делать, посидеть на стоянке автомобилей, пока ты соберешь материал для статьи? — Она почти что орала на него, и Ральф внезапно расхохотался. Она так походила на него самого в юности, ей нужно было всюду проникнуть, и всюду сунуть нос, и раздобыть самую великолепную, самую интересную, самую страшную историю.

— Ладно, малышка, давай-давай. Только не прибегай ко мне жаловаться, если подстрелят.

— И не собираюсь, — проворчала она, в очередной раз отряхиваясь, а он все посмеивался над ней.

— До чего ж ты скверно выглядишь, представляешь себе?

Тут она тоже рассмеялась, день выдался насыщенный, и ей очень понравился Билл Квинн, пожалуй, даже чересчур понравился.

Немного спустя, когда им уже пора было уезжать, капитан вновь подошел к ним и поблагодарил за то, что они посетили Кучи.

Он обещал в следующий раз провести Пакстон по всему лагерю, а теперь ему пришлось спешить. Надо допрашивать пленных.

— Увидимся в Сайгоне, Ральф. Может быть, на следующей неделе удастся поужинать вместе.

Ральф кивнул. Квинн помахал им, когда машина тронулась.

Сержанта они больше не видели, и Пакстон почувствовала облегчение. Он прямо-таки возненавидел их и совершенно не собирался сотрудничать с прессой. Впрочем, это не имело никакого значения.

Они немало успели за день, оба они, и Пакстон и Ральф, раздобыли достаточно материала, а Ив утверждал, что ему отлично удались снимки, один просто замечательный, как раз тот момент, когда подстрелили снайпера. В здешних местах снимок тем лучше, чем он страшнее. Двое убитых мужчин и одна раненая девушка — это великолепный кадр, прекрасная статья, кто знает, возможно, даже журналистская премия. Странно, но можно получить премию за то, что наблюдаешь, как умирают тут люди.

Однако, пока они ехали домой в Сайгон, Пакстон могла думать только о Билле Квинне, о том, как он накрыл ее тело своим в тот миг, когда разорвалась граната, о его силе и мощи, защитивших ее, о том взгляде, который она подметила, перевернувшись на спину. Она испытывала некоторую вину за эти мысли. Билл был женатым человеком, а Питера убили всего лишь пару месяцев назад, но в этом человеке таилось нечто неоспоримое, неукротимая энергия, электрический разряд, который притягивал Пакстон. Квинн казался ей неотразимым.

Следующую неделю Пакстон держалась поближе к Сайгону. Она написала статью о событиях в Кучи и еще одну статью, полностью посвященную подземным туннелям. Газета публиковала ее заметки с шапкой: «Пакстон Эндрюз. Вьетнамские репортажи». Пока что все ее материалы вышли в свет, и «Сан» готов был уступить их для перепечатки. Это означало, что они могут появиться даже в Саванне, к радости мамы и брата. Эд Вильсон позвонил Пакстон, похвалил ее проницательность и несомненное мужество.

— Надеюсь, ты сама не совалась в эти туннели, Пакс? — Она посмеивалась, слушая его, но на глазах у нее выступили слезы. Эд теперь так далеко.

— Я в полном порядке, — вот и все, что она сказала в ответ на его расспросы, и просила передать маме, что дела идут превосходно. У Пакс до сих пор не нашлось времени написать матери, хотя она понимала, что сделать это необходимо. Она передала привет Габби, Мэттью и миссис Вильсон и после того, как поговорила с Эдом, целый день тосковала по дому. Однако она уже погрузилась в новую работу. Пакстон арендовала машину и сама поехала в Бьенхоа, чувствуя себя необычайно отважной и независимой. В двадцать два года она отправилась на другой край света и столкнулась здесь с такими вещами, о которых прежде и понятия не имела.

Ее очень заинтересовал черный рынок, так что в один из дней она поехала на базу Тан Сон Нхат, с которой начинался ее путь, чтобы поговорить кое с кем из тамошних людей насчет массового воровства со складов, о вещах, в том числе форме и оружии, которые прямиком попадали на черный рынок. Когда Пакстон медленно проходила па закате по базе Тан Сон Нхат, ее внимание привлек высокий человек в полевой форме, находившийся далеко впереди. Он шел вперевалочку, и что-то в его походке показалось знакомым. Однако солнце било Пакстон в глаза, и она не могла разглядеть, кто это. К тому же она пока знала в Сайгоне столь немногих людей, что ей не верилось, будто она и впрямь знакома с этим человеком. Минутой спустя он остановился и повернулся, чтобы поговорить с кем-то. В следующий момент он оглянулся на Пакстон и медленно направился к ней. Это был капитан Уильям Квинн из Кучи, он казался немыслимо красивым, когда вот так подходил к ней, и, вопреки ее воле, сердце Пакстон сильно забилось.

— Эй, привет, — заговорил он, глядя на Пакстон сверху вниз с таким выражением, словно ее-то он и поджидал. Его неторопливая улыбка; подтверждала, что спешить он не любит.

Он всегда выглядел очень спокойным, беззаботным, и лишь глубоко внутри можно было угадать постоянное, почти что наэлектризованное возбуждение. — С чем пожаловали? — Тут он усмехнулся. — Сегодня вы выглядите куда более чистенькой, чем когда я вас видел в последний раз.

В тот раз у нее все лицо было вымазано грязью, после того как Квинн бросил ее на землю, спасая от гранаты, а сегодня она явилась в белом ситцевом платьице, с цветами в волосах и ярко-красных сандалиях.