Егор шагал по зеленевшему полю, размахивая руками, вертел головой по сторонам и думал, хотел ли он быть похожим на дядю... Так и не найдя ответа на свой вопрос, он вступил на шаткий мосток над Клязьмой и, дойдя до середины, оперся о перила и заглянул в воду. Грязная! Б-р-р-р... По воде разводы какой-то химической дряни, вода мутная, темная, у берегов бутылки, пакеты, всякий хлам...

"Да, тут не искупаешься!" - подумал Егор и пошел дальше.

Он быстро нашел нужный коттедж - тот выделялся не столько своими внушительными размерами, сколько оригинальностью, даже смелостью проекта и тщательностью подбора материалов. Дом будто парил над землей, расправив крылья, - два его боковых крыла были застеклены, застеклен и верхний этаж, сиявший на солнце. Его окружала зеленая стриженная лужайка, тут и там пестревшая куртинами ярких цветов. Перед домом росли две невысокие серебристые елочки, больше деревьев не наблюдалось. Все было ухожено, чистенько, аккуратно, на вылизанных дорожках - ни соринки, и от этого Егору сразу стало как-то тоскливо.

"Как в крематории!" - хмыкнул он и нажал кнопку звонка у изящной литой калитки.

Из дому вышел белобрысый широкоплечий парень в светлых шортах и широченной зеленой майке с надписью "Chicago Bulls".

– Марк Григорьевич дома?
– спросил Егор, хмурясь и изображая полнейшее безразличие к миру вообще и к парню в частности.

– Его нет. А тебе чего?

– Мне - ничего, - очень раздельно сказал Егор и добавил.
– А вот моему дяде, Борису Суханову, кое-что нужно.

– А-а-а, - уважительно протянул парень, - ты давай, проходи.

– Мне некогда, - отпарировал Егор.
– Вот, передай это Марку Григорьевичу, - он достал из кармана конверт.

– Конечно, передам, отец скоро будет. А куда торопишься не секрет? А то я могу подвезти. Понимаешь, дохну со скуки!

И парень состроил такую рожу, сморщив нос и ощерившись, что губы Егора невольно растянулись в улыбке. Вроде этот тип - ничего себе, почему бы поближе не познакомиться? На вид он был Егору ровесником.

– Да мне надо на рынок, - соврал Егор.
– А то у нас ананасы кончились.

– Ананасов тут, старик, не достать, - расстроился белобрысый, приняв эти слова за чистую монету.
– Это надо в Монино ехать или в Щелково... Хочешь - поехали!

– Да ладно, хрен с ними - с ананасами! Прошвырнусь в поселок, погляжу, что да как - я, понимаешь, тут второй день всего, осмотреться надо. Есть тут клевые девочки?

– А, так ты только приехал?
– обрадовался парень.
– Это надо отметить! Погнали в поселок, там правда делать особо нечего, но пива взять можно. Давай сюда свои бумаги, отцу на стол положу.
– Он чуть не силой вырвал конверт из рук Егора.
– Я сейчас!

И не успел Егор слова сказать, парень умчался в дом и через минуту уже открывал ворота просторного гаража. В нем помещалось нечто отполированное и сверкающее ярко-желтого цвета. Мотор мягко заурчал и из гаража, плавно покачиваясь, выплыл новехонький "Опель".

– Садись!
– парень распахнул соседнюю дверцу.
– Сейчас только ворота закрою...

– Круто!
– восхитился Егор и плюхнулся на обитое кожей сиденье.
– Это отцовский?

– Мой!
– небрежно бросил белобрысый, отъезжая от дома.

– У тебя, что, и права есть?

– Обижаешь!
– осклабился парень.

– Слушай, мы же не познакомились, я - Егор.

– Степан, по-простому Степ. Классно, да?

– Обалдеть!

Они мчались по трассе, вырулив на неё с грунтовой дороги, на скорости девяносто в час. Справа мелькнула река, овражек с пасущимися овечками, поселок недостроенных коттеджей, старый парк с прудом... Слева сплошной стеной стоял лес. Впереди показался указатель "Поселок Крупский" - Степ притормозил и свернул направо. Сначала поселок походил на простую деревню: покосившиеся кривобокие домики, садики с грядками лука и чеснока, разросшиеся кусты сирени. Дальше дорога пошла под уклон, они выехали на мост через Клязьму. Собственно за рекой и начинался фабричный поселок: старенькие двухэтажные дома с облупившейся краской, простыни, колыхавшиеся под порывами ветра, палисадники с чахлой зеленью, сберкасса, аптека, деревянные торговые ряды на площади. Это был местный центр: рынок, круглосуточный киоск, кафе, баня, дальше на горке утопала в зелени местная больница, а ещё дальше за горой стояла усадьба.

– Слушай, а чего это поселок так называется: "Крупский"? поинтересовался Егор.

– Ну, фабрика-то имени Крупской, вот в честь неё и поселок. Фабрика прядильная, отец говорит, раньше с неё пряжу прямо в бобинах воровали и продавали. И ещё из неё тапочки делали.

– Странно как-то, - пожал плечами Егор.
– Все переименовали, а тут на тебе - Крупский! Он, что, таким навсегда и останется?

– Не знаю, - Степ свернул с дороги в ложбину к рынку и выключил зажигание.
– Здесь вообще по-моему время не движется: ты погляди только на эти дома! А люди? Сидят себе на лавочках или водку пьют, как будто никакого там двадцать первого века - как было, так будет. И ничего не меняется.

– Только пиво!
– усмехнулся Егор.

– Да, пиво в киоске тут классное, только его мало кто покупает дорогое для этих... крупцев. Пошли, возьмем по паре "Праздрой".

– Предпочитаю немецкое, - выдал Егор.
– "Баварию" или "Туборг".

– Давай тогда ни по-твоему, ни по-моему: возьмем "Доктор Дизель" хоть и наше, но вполне сносное...

– Идет.

Они уже подходили к киоску, минуя рыночные ряды, когда люди в одной из очередей вдруг ахнули, послышалась ругань и возмущенные женские крики.