– Тогда вам следует пить почаще. – Он уже поднимался из-за стола, намереваясь освободить свое место. – Сударыня, я не прощаюсь и где-нибудь поблизости вас подожду.

В буфетную ввалилась новая партия желающих перекусить. Гостей в отеле всегда бывало в избытке, и правила хорошего тона нe позволяли засиживаться за столиками тем, кто уже насытился или ничего не ел вообще. Сен-Жермен отдал ожидающим общий поклон. Кто-то ответил на вежливое приветствие, кто-то предпочел его не заметить, а один низенький господин в парике с голубиными крылышками сморщился, словно учуял, что где-то скверно запахло. Персиковый атласный камзол господина нелепо топорщился, бабочки, разлетевшиеся по всему полю жилета, отвлекали: внимание от розовых панталон – и хорошо делали, ибо в тех помещались очень кривые и очень тощие ноги, впрочем лиловые чулки с красными стрелками все равно бросались в глаза. Старомодные туфли, высокие красные каблуки, кружева в три ряда. И топазы – везде, где только это возможно, топазы! Сен-Жермен внутренне покривился.

– Проклятье! – громко выругался господин.

Сен-Жермен вопросительно поднял брови.

– Простите, сударь?

– Вы! – воскликнул тот, подхватив под руку одного из своих приятелей. – В жизни не видывал этакой наглости. Вы – чужак, а расселись тут словно дома! Можно подумать, что все это ваше!

Спокойная улыбка скользнула по губам Сен-Жермена.

– Прошу прощения, но могу вас уверить, что этот отель вовсе не мой.

– Оставьте свой саркастический тон!

Странный господин шагнул вперед, полы его камзола, прохваченные китовым усом, резко качнулись.

– Мне почему-то кажется, что вы – шарлатан!

Мадам де Кресси уронила вилку и испуганно глянула на Сен-Жермена. Граф больше не улыбался. Темные загадочные глаза его остановились на лице оскорбителя.

– Барон Боврэ, – произнес граф безупречно вежливым тоном. – Вы определенно пытаетесь затеять со мной ссору. Не понимаю, что могло бы вас в моем поведении оскорбить. Почему вы избрали меня мишенью своих нападок?

Граф сделал паузу и с раздражением обнаружил, что все присутствующие уставились на него и что в дверях буфетной теснятся новые зрители, привлеченные разгорающимся скандалом.

– Если вы проглотите это оскорбление, вы не только шарлатан, но и трус!

Самодовольно выпятив живот, Боврэ ждал ответа.

Мгновение Сен-Жермен боролся с искушением придушить на месте пьяного дуралея. Затем он ответил, и его звучный голос разнесся по всему помещению.

– Я всегда считал, что, пребывая в чужой стране, благородный человек должен вести себя как положено гостю, уважая обычаи и нравы хозяев. Но и хозяевам надлежит держаться с гостями учтиво. В данном случае я – гость, вы – хозяин. Вы совершенно правы, я не француз.

Граф почувствовал враждебную настороженность публики и, внутренне усмехнувшись, нанес удар.

– Я приехал в Париж поучиться хорошим манерам. Французский вкус и французское обхождение составляют главное достояние Франции, потому-то люди со всех концов света и стремятся сюда. Но у вас, сударь, увы, учиться мне нечему. А потому разговор зтот следует прекратить.

– Готов! – воскликнул один из теснящихся в дверях кавалеров и отсалютовал графу воображаемой шпагой.

– Вы от меня так не отделаетесь! – попытался вернуть ситуацию к исходной Боврэ, однако было уже поздно – он упустил момент. Приятель, стоявший рядом, потянул его за рукав к выходу, но барон раздраженно отдернул руку.

– Если бы в ваших жилах текла благородная кровь, вы бы потребовали удовлетворения.

– Кровопролитием эта дуэль грозит только вам, – понизив голос, ответил граф, но слова его были слышны всем присутствующим. – Ваша смерть мне чести не принесет. Вы будете убиты, не нарывайтесь.

Глаза Боврэ злобно сверкнули.

– Вы пожалеете об этих словах! – Барон повернулся к своим приятелям. – Что-то у меня пропал аппетит. Здесь воняет простолюдином.

Он круто развернулся на каблуках и вышел из залы. Вся компания, теснясь и толкаясь, потянулась за ним. Все прочие занялись своими тарелками. Инцидент был исчерпан.

– Я должен извиниться за дядюшку, граф, – сказал, робко кланяясь, отставший от своих сотоварищей молодой человек. – Иногда он бывает словно бы не в себе.

В данном случае он был в себе, подумалось Сен-Жермену. Не в себе этот олух бывает, когда пытается скрыть свою сущность под маской несвойственного ему благородства.

– Ваш родич уже не молод. Возможно, вам стоит за ним приглядеть. Постарайтесь, чтобы он ушел отсюда пораньше.

Юноша кивнул.

– Это какой-то кошмар. Он провел сегодня полдня с Сен-Себастьяном.

В разговоре возникла неловкая пауза. Сен-Жермен отметил с неудовольствием, что в буфетной вновь воцарилась мертвая тишина.

– Боюсь, что Сен-Себастьян вернулся в Париж, – добавил юноша с нервным жестом. – Мы просили дядюшку к нему не ходить, но в молодости они очень дружили, ну и…

– Я понимаю, что вы в затруднительном положении. Тяжело племяннику с таким дядюшкой, а?

– О да! – Молодой человек одарил Сен-Жермена благодарной улыбкой. – Он все еще почитается главою семейства, хотя состояние давным-давно ушло из его рук…