– Не-а, – зевая, сообщил второй охранник. – Не шеф, а Коростылев.

– Тоже мне командир выискался, Коростылев, – с независимым видом заметил конвоир, однако медлить не стал и впихнул Курочкина в серый прямоугольник следующей двери. А сам, между прочим, остался в предбаннике.

Новое помещение было долгожданной комнатой секретаря-референта со всеми положенными телефонами и факсами. За секретарским столом расположился грузный гладко выбритый мужчина в серой с блестками тройке. Выбритый мужчина время от времени меланхолично тыкал указательным пальцем в клавиатуру компьютера. На невидимом Курочкину экране кто-то, вероятно, кого-то убивал, поскольку слышны были невнятные звуки стрельбы и чьи-то мультипликационные вопли.

– Еще один готов, – удовлетворенно сказал сам себе игрок в компьютер и тут только заметил Дмитрия Олеговича.

– Здравствуйте, – вежливо произнес Курочкин. – Может быть, вы мне объясните…

Кресло, на котором сидел бритый секретарь-референт, оказалось с колесиками. Грузный компьютерный игрок напоследок ткнул в какую-то клавишу, а затем, легко оттолкнувшись ногой от стола, отъехал в сторону вместе с креслом.

– Щас мы тебе объясним, – буркнул он, вскакивая с места. Ни слова больше не говоря, он метнулся наперехват Курочкину, болевым приемом завернул тому руку за спину и в таком виде проволок Дмитрия Олеговича к еще одной двери, обитой коричневой замшей. Перед дверью стремительный секретарь-референт только на мгновение задержался, отворил ее – и сильным тычком послал Курочкина вперед. Словно бы этот бритый был игроком в регби, а Дмитрий Олегович – его мячом.

Получив ускорение, Курочкин наверняка бы влип с разгона в противоположную стену кабинета (а попал он на сей раз действительно в кабинет), если бы его не спас седовласый хозяин директорских апартаментов – пожилой худощавый джентльмен в замечательном сером костюме. Растопырив руки, седовласый поймал Дмитрия Олеговича на лету, хотя сам при этом с трудом удержался на ногах.

– Извините… – простонал Курочкин, не привыкший к таким перемещением. Вдобавок рука после захвата грузного референта еще болела.

– Нет, это вы меня извините сердечно! – воскликнул седовласый джентльмен, обретая, наконец, равновесие. – Дурацкое недоразумение, ей-богу, уж не взыщите… Сколько я им говорил: бросьте эти спецназовские замашки, народ распугаете! Нет, им бы только тащить и руки выкручивать. Бестолочи!…

Хозяин директорского кабинета быстро подскочил к замершему у входа ретивому референту и сердито погрозил ему пальцем.

– Смотрите у меня, Коростылев! – грозно проговорил он. – Еще одна такая грубость по отношению к клиенту – и вылетите из фонда без пособия. Обещаю. Поняли мою мысль?

Грузный секретарь-референт послушно щелкнул каблуками.

– Виноват, – уставным голосом сказал он.

– Винова-а-ат! – передразнил седовласый. – Заладили одно и то же. Скажите по-человечески: простите, мол. Можете сказать по-человечески?

На лице секретаря отразилось некое подобие раскаяния. Курочкину почудилось даже, что он услышал скрип, с которым неповоротливые лицевые мышцы формировали непривычную гримасу.

– Простите, – с трудом выговорил бритый секретарь.

– Умница, – уже спокойным тоном оценил усердие подчиненного седовласый. – Давно бы так… Вы не ушиблись? – заботливо спросил хозяин кабинета у Дмитрия Олеговича.

– Все в порядке, – заверил Курочкин. Рука еще ныла, однако Дмитрий Олегович подавил в себе мстительное желание наклепать на громилу-референта. Тому уже и так досталось.

– И прекрасно! – улыбнулся седовласый джентльмен. – Чашечку кофе не желаете? Курочкин пожал плечами.

– Два кофе, – распорядился хозяин кабинета. – Самого лучшего, бразильского. И побыстрее.

– Так точно, два кофе, – отчеканил референт Коростылев и, повернувшись через левое плечо, покинул директорские апартаменты.

Седовласый вздохнул и развел руками.

– Беда с этими секьюрити, – грустно заметил он, когда оба расселись в удобных кожаных креслах. – Нанимаешь в охранники молодежь – так ничего делать не умеют. Берешь в штат отставников из спецназа – так из них казарма так и прет, перед людьми неловко. Говоришь им русским языком: при-гла-сить. И что вы думаете? Хватают человека, как будто преступника какого. Вы меня еще раз, ради бога, извините, господин… – Тут седовласый очень выразительно замялся.

– Курочкин, – поспешил представиться Курочкин. – Дмитрий Олегович.

– Курочкин… – задумчиво проговорил седовласый, словно пробуя фамилию на язык. – Пусть так. Скромненько и со вкусом, без изысков.

Сказано было таким тоном, как будто Дмитрий Олегович сам был волен выбирать себе имя, фамилию и отчество, а хозяин кабинета просто одобрил сделанный выбор.

– А я – Фетисов, Мартин Сергеевич, – после паузы назвал себя седовласый джентльмен. – Вы обо мне, наверное, слышали. Ведь слышали.