– Нет-нет, – сказал Курочкин. – Замечательный план. Все как по нотам.

– Согласно контракту, – ввернул свое любимое словечко серебристый.

– Все по инструкции, – не остался в долгу черный господин, пахнущий французским одеколоном. – Обратите внимание: мы отвели на аудиенцию от пятнадцати до двадцати минут, эту вилку мы закрываем ниже. Шеф обычно беседует с исполнителем не больше пятнадцати минут, но с таким мастером, как вы…

Слово «аудиенция» прояснилось, зато выплыла необходимость встречаться с ШЕФОМ. «Беседовать он, видите ли, любит, – с внезапным раздражением подумал Дмитрий Олегович. – Никакого понятия о конспирации…»

Впрочем, он постарался сохранить на лице лучезарное выражение.

– Порядок, – проговорил он. – Так что у нас теперь по плану? Завтрак?

Желудок откликнулся на это слово голодным бурчанием.

– Точно так, – подтвердил серебристый и почему-то сразу засобирался. – Ну, теперь мы вас покидаем на время.

– На два часа восемнадцать минут, – уточнил пахнущий одеколоном и тоже попятился к двери.

– Может, позавтракаете со мной? – вежливо предложил Дмитрий Олегович.

Предложение Курочкина не обрадовало серебристого и наодеколоненного.

– Вы настаиваете? – неуверенным тоном поинтересовался первый.

– Если вы требуете, мы готовы… – безо всякого энтузиазма пробурчал второй.

Дмитрий Олегович решил, что его помощники просто не голодны, а потому не стал настаивать и тем более – требовать. Узнав об этом, серебристый и любитель одеколона «Ле-Крезо» просветлели и быстро предпочли откланяться.

Как только щелкнул замок, Курочкин сказал в пространство:

– Завтрак!

Он успел забыть, какой из охранных гоблинов отвечает за какой из пунктов распорядка, так что теперь ему оставалось ждать, кто из четырех откликнется.

– Прикажете подавать? – откликнулся самый толстый из охранников с бритой головой, похожей на яйцо. – Прикажете на кухне?

– Да, – ответил Дмитрий Олегович. – Да. Кстати, вы не хотите позавтракать за компанию?

На лицах всех четверых гоблинов тут же отразилась тоска, причем бритоголовый толстяк из всей компании стал выглядеть наиболее жалко. Похоже, сама мысль о еде вызывала у этих гоблинов непонятное уныние. Словно бы Курочкин приглашал своих охранников не поесть, а как минимум сделать себе харакири.

– Мы-ы… мы пото-о-ом… – нестройным хором затянула четверка. – Вы поку-у-шайте, а мы уж…

Дмитрий Олегович пожал плечами и в сопровождении одного только скорбного толстяка отправился на кухню, где, опять едва не споткнувшись на шариках кошачьего корма, сумел без потерь достичь стола. И даже облизнуться в предвкушении.

С последним он несколько поторопился. Гоблин-подавальщик достал из холодильника поднос – и Курочкин мгновенно понял, отчего никто не пожелал разделить с ним трапезу.

Киллер Сорок Восьмой, зарабатывая себе на пропитание отстрелом людей, был вегетарианцем. И, похоже, не простым, а злостным. Фанатичным.

С рационом обычных вегетарианцев Дмитрий Олегович еще способен смириться и даже видел в нем толк. Тем более что супруга Валентина в целях экономии часто вводила мораторий на мясные и даже рыбные блюда, причем сливочное масло у нее попадало в число белых врагов организма и кошелька, наряду с сахаром и яйцами. В дни объявленных мораториев Курочкин покорно кушал салатики, кашки, намазывал на хлеб самое дешевое айвовое повидло и грустно думал, что все-таки приносит своему организму известную пользу.

Судя по всему, Сорок Восьмой даже из растительной пищи исключил для себя все мало-мальски приятное на вкус и оставил в рационе ту вегетарианскую еду, которая даже выглядела и пахла на редкость омерзительно.

– По вашему заказу, – пробурчал толстый гоблин, старательно отворачивая голову от подноса.

Сорок Восьмой не заказал к завтраку даже хлеба. Зато на подносе выстроились в ряд четыре глубокие миски и прозрачный кувшинчик с ядовито-зеленой жидкостью. В первой тарелке были навалены какие-то бурые листья, кое-как порубленные. В двух емкостях по соседству высились горки загадочных травяных смесей, а последняя миска, похожая на фотографическую кювету, была наполовину заполнена водой и в ней плавали синие водоросли. Из всего меню Дмитрий Олегович рискнул, задержав дыхание, взять в рот щепотку травы и попробовать прожевать.

Работая в НИИЭФе, Курочкин неоднократно был вынужден испытывать на себе новые лекарства, за неимением подопытных шимпанзе и по причине дороговизны кроликов. Если бы не этот богатый опыт, Дмитрия Олеговича наверняка бы сразу вытошнило – настолько дрянной вкус имела пища Сорок Восьмого. Больше всего это напоминало полынь в горчичном соусе или, по крайней мере, пырей с тысячелистником, обильно политые хинином.

– Во… ды!… – прохрипел Курочкин, чувствуя, что силы его на исходе. – Воды!…