Отставной полковник уловил мою издевку.

— Я тебя посажу! — посулил мне сосед. — Я в мэрию обращусь, чтобы тебя из этого дома… в сорок восемь часов! Развел тут, значит…

— Александр Васильевич, — укоризненно произнес я. — Я ведь любой ремонт в нашем подъезде всегда делаю сам. Помните, когда кто-то гранату кинул в шахту лифта? Я ведь тогда все восстановил в лучшем виде. И когда из птурса пальнули по вашему окну, разве не я взял на себя все расходы?

— Расходы… — брюзгливо протянул полковник. — Так ведь это в твое окно целились! Чего это я стал бы платить за ремонт?

Чтобы позлить старика, я сказал:

— Между прочим, еще не известно, в чье именно окно хотели попасть. Птурсы имеются на вооружении у ваших друзей военных, а не у моих штатских… Наверное, на пенсию-то вы ушли не с пустыми руками. Надо еще проверить, сколько продовольствия не дошло до кухни доблестных таманцев.

— Ка-ак… ка-ак ты сме… — противно закудахтал сосед. — Да я… Верой и пра-а-а… — Старческое лицо Астраханцева неприятно искривилось, пошло морщинами.

Я тут же вспомнил раздавленный в гармошку микроавтобус, и мне стало досадно из-за своей несдержанности. Довел старика. Может, он и украл когда-то тонну-другую солдатских консервов… да уж все быльем поросло.

— Извините, Александр Васильевич, — покаянно произнес я. — Я дурака свалял. Кругом виноват… Кстати, вы случайно не рыбак?

— А что? — подозрительно спросил Астраханцев.

Я кивнул на подарочек Лехи Быкова:

— Вот динамитиком разжился. Хотите, поделюсь?

Соседская дверь с треском захлопнулась. Я пожал плечами и вернулся в свою квартиру. На часах было пол-одиннадцатого. Каша давно остыла. Ветчина, батон и сыр лежали нетронутыми.

Все, у меня перерыв. Перерыв на завтрак.

— Пе-ре-рыв! — торжественно произнес я вслух.

В дверь тут же позвонили. О Господи! Как они меня все достали. Я вытащил из ящика стола свой «Макаров», передернул затвор и на цыпочках приблизился к двери. В мой бронированный глазок не видно было ни души. Да за кого они меня держат? Приемчик ведь древний и рассчитан на совсем уж тупых. Ты недоуменно открываешь дверь, и тут сбоку на тебя набрасывается какой-нибудь люберецкий ниндзя. Или чертановский якудза… Ладно, дураков надо учить. Громко ворча и демонстративно звеня своими многочисленными запорами, я распахнул дверь — и тут же бросился на пол, перевернулся, схватил дурака-ниндзя в охапку, втянул его в квартиру, молниеносно прихлопнул обратно дверь и приставил свой «Макаров» к виску гостя. Ниндзя был мелкий, щуплый и едва доставал до моего плеча.

— Ой! — сказал ниндзя женским голосом. — Вы Яков Семенович, да?

Я отпрянул. Это был никакой не наемный убийца. Передо мною стояла девушка. Маленькая, изящная. Короткая мальчишеская стрижка. Глазищи в пол-лица и маленький носик, похожий на клювик. Чистой воды воробышек.

— Вы Штерн, Яков Семенович? — повторил воробышек.

Голосок был тихий, теплый, с небольшой хрипотцой. Я его сразу узнал.

— Да-да. — Я прокашлялся, стараясь скрыть неловкость. — Частный детектив Штерн к вашим услугам. А вы ведь Володина, не так ли? Вы ведь мне звонили вчера?

— Ага, — тихонько проговорила Володина и чуть склонила голову набок, отчего сходство с маленькой птичкой еще больше усилилось. — Меня зовут Жанна Сергеевна. Можно просто Жанна…

Тут я обнаружил, что в руках у меня все еще «макаров» и он направлен в лоб гостье. Вот что значит стресс. Побегайте с мое под пулями, и вам тоже в каждой девушке будет мерещиться ниндзя. Синдром Майка Хаммера, профессиональная болезнь всех частных детективов.

Извинившись, я спрятал пистолет. После этого я провел свою гостью на кухню. В моем так называемом кабинете был еще больший беспорядок: два дня назад я задумал перебрать свои досье, разложил их по комнате и, как обычно, заленился довести дело до конца.

— Слушаю вас, Жанна Сергеевна, — сказал я гостье, усадив ее на принесенный из кабинета единственный мой приличный стул. Сам же вынужден был сидеть на все том же скрипучем табурете. При каждом моем движении этот мерзавец кряхтел и грозил развалиться.

— Пожалуйста, зовите меня Жанна… — попросила девушка-птичка.

— Вы хотите меня нанять? — поинтересовался я.

Птичка утвердительно кивнула своей головкой.

— Тогда давайте договоримся сразу. Пока я на вас работаю, вы зовете меня Яковом Семеновичем, а я вас — Жанной Сергеевной. Вы — мой клиент, я — защищаю ваши интересы. Это главное. Вы меня понимаете?

— Понимаю, — вздохнула гостья. — Правда, я еще не знаю, согласитесь ли вы выполнить мою просьбу. Дело уж больно деликатное…

Я хмыкнул про себя. Эти слова произносят буквально все мои клиенты. Сговорились, что ли?

— …Деликатное и довольно опасное, — закончила фразу Жанна Сергеевна.

Я внимательно посмотрел на девушку-птичку. А вот насчет опасностей мои клиенты обычно не догадывались предупредить. Наверное, скромничали. Или боялись, что я буду набивать цену за свои услуги. Жанна Сергеевна была первой, кто рискнул произнести вслух это слово.